Дикая лошадь, недовольная тем, что её хотят поработить, заржав, встала на дыбы. Данте одной рукой обхватил её за шею, а другой удерживал при помощи лассо. В негодовании лошадь кинулась в заросли, увозя на спине свой безбашенный груз.
Эстелла прижала ладони к щекам. Ну и прогулочка! Знала бы она, что этот безумный станет такое вытворять, ни за что бы не поехала.
Всадник и его красивая пленница исчезли из виду на некоторое время, а потом вдруг проломились сквозь кусты. Кобыла больше не сопротивлялась. Эстелла не верила своим глазам: Данте, подъехав ближе, пустил лошадь по кругу, демонстрируя её покорность. Эстелла захлопала в ладоши. И правда, чего она испугалась? Он же шикарный наездник. И такой смелый!
— Ну как, нравится подарочек? — улыбнулся Данте. — У самой красивой девушки должна быть самая красивая лошадь. Не бойся, Эсте, через неделю она станет как шёлковая. А пока садись на Алмаза, будем учиться ездить верхом.
— Что? — Эстелла разинула рот. — Но я... я... не умею...
— Научишься. Не думаешь же ты, что я, подарив тебе лошадь, позволю, чтобы она, бедная, сутками стояла в конюшне? Ты будешь на ней ездить. Так что давай-ка, садись на Алмаза.
— Эээ...
— Что?
— Но... тут нет дамского седла.
— Конечно нет.
— Ты хочешь чтобы я села на лошадь по-мужски?
В ответ на круглые глаза Эстеллы Данте расхохотался так, что чуть не навернулся с лошади.
— Чего ты смеешься?
— Прости, Эсте, но я ничего не понял. Ты серьёзно? Когда мы ехали сюда, ты сидела Алмазе, заметь, сидела по-мужски, и не спрашивала про дамское седло.
Эстелла насупилась. Поймал. Данте опять рассмеялся, заставив кобылу, покрутиться на месте.
Делать было нечего. Проклиная всё на свете, Эстелла забралась в седло. Но недовольство её закончилось быстро. Алмаз был послушен и реагировал на малейшее движение поводьев, да и Данте страховал девушку. И Эстелла расслабилась и осмелела. Оказывается, езда верхом — это очень увлекательно. Не прошло и двух часов, как юная наездница уже уверенно справлялась с лошадью.
— Да ты прирождённая наездница, Эсте! — воскликнул Данте. — Зря ты не ездила раньше.
— Ты же знаешь, после смерти папы мне запретили любые прогулки верхом, — вздохнула Эстелла. — А в детстве мне нравилось. Но когда папа упал с лошади, я стала бояться.
— Абсолютно напрасно, — Данте погладил девушку по растрёпанным кудрям.
— А почему у тебя нет хлыста? Что если я захочу поехать быстрее? В детстве мой учитель говорил, что погонять лошадь надо хлыстом.
— Ни в коем случае! Лошадью управляют поводьями. Ни одно животное не станет доверять хозяину, который причиняет ему боль. Если наездник бьёт лошадь, чтобы она слушалась, это плохой наездник. Вести себя нужно твёрдо, уверенно, но ласково. Если животное, любое, не только лошадь, почувствует, что ты его боишься, презираешь или хочешь обидеть, оно не станет подчиняться.
Пока Данте рассказывал о лошадиных повадках, Эстелла смотрела ему в рот. Как это возможно, чтобы всё, абсолютно всё в человеке вызывало восхищение? Неужели любовь настолько слепа или Данте и вправду — совершенство?
— Эсте! Эй! Очнись! — крикнул Данте, когда Алмаз наступил на камень. — Даже если у тебя очень умная лошадь, и у неё восемь глаз на затылке, всё равно смотри на дорогу! Что с тобой?
— Я устала. Я не привыкла так долго сидеть в седле.
— Да, ты права. Прости меня, я забыл, — Данте спешился и, подхватив Эстеллу подмышки, поставил её на землю. Затем он снял с Алмаза седло и узду и, выпустив его побегать, сунул снаряжение Эстелле в руки.
— Надевай сама, — он указал на кобылу. — Это твоя лошадь, она должна привыкнуть к тебе.
Эстелла растерялась.
— Но я не умею.
Данте, объяснив Эстелле, как запрягать лошадь, заставил-таки её саму надеть узду, седло и закрепить подпруги. Кобыла сначала артачилась, но Эстелла уверенно погладила её по гриве, и та позволила надеть на себя снаряжение.
— Очень слабо затянула левую подпругу, — сказал Данте. — Всегда проверяй, как запряжена лошадь, прежде чем садиться на неё. Плохо зафиксированное седло может съехать на бок, и ты не удержишься. Это хуже, чем совсем без седла, можно упасть и свернуть шею. А стремена... — Данте не закончил мысль, потому как Эстелла вдруг всхлипнула. — Что? Что я такого опять ляпнул? — удивился Данте.
— Нет, ничего... Ты тут ни причём. Я просто про папу вспомнила, — Эстелла давилась слезами. — Он как раз... как раз умер из-за этого... из-за седла...
Данте обнял девушку.
— Ну не плачь, прости меня, Эсте, я не хотел портить тебе настроение. Но ведь мы учимся ездить верхом, и это важно. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что с твоим папой. Понимаешь?
— Ага. Но ты-то сам ездишь и без седла.
— Это другое дело. Я опытный наездник. И без седла я езжу с детства, это уже привычка, кроме того, это даёт лошади возможность отдохнуть от седла и узды. И это менее опасно, чем ездить на плохо закреплённом седле.
