Эстелла же готова была выть, так хотела она прогнать Маурисио. Данте поднял на неё глаза, и она прочла в них боль. Он ревнует, ужасно ревнует, и он прав. Со стороны кажется, будто она кокетничает с Маурисио. Маркиз к ней так наклоняется, чуть ли не дышит прямо в ухо.
— Маркиз! Маурисио, будьте добры, не наклоняйтесь ко мне так близко, — сердито попросила Эстелла. — Это неприлично! Мы находимся в доме моих родителей, и на нас все смотрят.
— О, да, простите меня, Эстелла, вы правы! — ответил он. — Каюсь, я забылся. Вы так безумно хороши, что я не могу устоять. Вы — совершенство. И я уже говорил вам, что люблю вас. Вы мне тогда не ответили...
— Вы хотите ответа? Я могу ответить сейчас! — Эстелла снова поймала отчаяние в синих глазах. — Я скажу честно и прямо. Если вы умный и добрый человек, Маурисио, а я уверена, это так, вы меня поймёте. Я вас не люблю. И я не хочу за вас замуж. Я благодарна вам, что вы сюда пришли и помогаете мне. Я уверена, вы ещё встретите девушку, которая оценит вас и полюбит. Вы хороший человек, но мой ответ: нет.
Как только Эстелла облекла свои чувства в слова, ей стало легче. Маурисио позеленел.
— Значит, сеньорита думает, что я из тех мужчин, с которыми можно играть? — спросил он.
— Вовсе нет, маркиз. Я с вами не играю и не играла.
— Но вы дали мне надежду.
— Возможно, невольно. Простите меня, если это так. Но теперь я сказала вам правду.
— Вы любите другого?
— Это не имеет значения, — вспыхнула Эстелла.
— Тогда почему вы мне отказываете?
— Потому что я вас не люблю.
— Ох, Эстелла, вы так наивны! Браки в наше время редко заключаются по любви. Чаще любовь приходит уже в браке.
— Ошибаетесь. Любовь либо есть, либо нет, — тихо, но твёрдо промолвила Эстелла.
— Так всё же, у вас есть другой мужчина? — не успокаивался Маурисио. — Может, это он, тот виконт? Он уже дырку на вас протёр, смотрит и смотрит, — он указал на Данте.
— Это не важно!
— А действительно, не важно! — Маурисио стал резок. — Вы, Эстелла, ещё дитя. И вы можете любить, кого вам заблагорассудится. Всё равно вы выйдете замуж за меня. Потому что я так хочу!
— Я же сказала вам: нет! — огрызнулась Эстелла.
Маурисио улыбнулся.
— Позвольте вам напомнить, сеньорита, вы здесь ничего не решаете. Последнее слово всегда остаётся за родителями. Вы выйдете замуж за меня. Или за графа де Пас Ардани. Тогда я подожду, когда в «Городских ведомостях» появится некролог о кончине графа или графини де Пас Ардани. Если он околеет раньше вас, в чём я сомневаюсь, я опять к вам посватаюсь. Но если же вы умрёте раньше, в чём я не сомневаюсь, потому что этот человек — монстр в обличье овечки, я принесу цветы на вашу могилку. Подумайте. Либо вы станете моей, либо будете страдать. У вас ещё есть время подумать.
— А я не знала, что вы чудовище, — прошипела Эстелла сквозь зубы.
— Я не чудовище, Эстелла. Но я не привык отступать. Я вас люблю и вы будете моей. Или не будете ничьей.
— Это всё пустые слова. На самом деле вы не знаете, что такое любовь. Любимым желают счастья, пусть и не с вами рядом. А вы не любите, в вас играют ваше Эго и чувство собственности. Вы мне глубоко неприятны, маркиз. И я больше не желаю вас видеть никогда! Вы убили сейчас те проблески симпатии, что я к вам испытывала. Дядя Эстебан, — окликнула Эстелла, — давайте поменяемся местами, мне здесь дует прямо в спину.
Эстебан, вопросительно оглядев Маурисио, пересел к нему, поменявшись с племянницей местами. Теперь от Данте Эстеллу отделял лишь угол стола. Оба покрылись румянцем, и Данте до скрежета в зубах захотел обнять девушку, наплевав на всех.
— Дорогая, что случилось, почему вы сбежали от Маурисио? — тихо спросил Эстебан, наклоняясь к Эстелле.
— Он сказал мне гадость. Он мне не нравится!
— Но маркиз такой любезный. Не верится, что он мог вас обидеть, — изумился Эстебан.
— А вот обидел.
Либертад принесла десерт — вишнёвое мороженое, но аппетита у Эстеллы не было — Данте теперь находился в такой опасной близости, что она чуть не лопалась от эмоций. Нет, она не должна всем демонстрировать, что влюблена в него! Но чувства были сильнее разума, и Эстелла то и дело поднимала на Данте глаза. Он тоже гипнотизировал её взглядами: колкими, горячими, завораживающими. Глаза Данте менялись: то светлели, напоминая лазурь, то темнели, как ониксы.
— Эстелла, Эстелла, перестаньте! — шепнул дядя Эстебан на ухо племяннице.
— Что? — не поняла девушка.
— Очень откровенно переглядываетесь. У вас на лицах всё написано. Будьте осторожней. Если Роксана узнает, что он вам нравится, наш план полетит к чёрту!
— Почему?
— Разве вы не понимаете? Да ваша мать удавится, но не допустит брака по любви. Она поэтому так и торопится выдать вас за кого попало: боится, вдруг вы станете счастливой. Надо действовать наоборот: вы всех должны убедить, что виконт вам не понравился. Так что хватит на него пялиться!
— Но ведь он восхитителен, дядя!
— О-о-о, да вы совсем помешались! — улыбнулся Эстебан.
— Но он ведь вам понравился, правда? — с надеждой спросила Эстелла.
