На обед были: пассерованные с овощами эскалопы [7], морепродукты, блинчики-налистники [8] с разной начинкой и даже португальское вино. Глядя, как Данте ловко управляется со столовыми приборами, Эстелла удивилась. Где это он научился? Как ему удается? Ах, да, ведь он же маг!
Арсиеро и Эстебан сидели с двух сторон от Данте. Эстелла не слышала их, но заметила, что они донимают его расспросами.
— Эстелла, не хотите ещё креветок? — галдел над ухом Маурисио. Достал, ей богу!
— Нет, спасибо, маркиз.
— Но вы ничего не едите.
— Я не голодна.
— Ох, понимаю, вы переживаете, но не стоит. Я не позволю вам выйти замуж за графа. Думаю, мне удастся этому помешать, — заговорщически шепнул Маурисио.
— Маркиз, послушайте...
— Называйте меня Маурисио.
— Хорошо, Маурисио. Я знаю, что вы хотите мне помочь, и что это дядя Эстебан уговорил вас сюда прийти, но...
— Вовсе он меня не уговаривал, — перебил Маурисио. — Как только Эстебан мне сказал, к кому вас сватают, я сразу же решил прийти. Не могу позволить, чтобы такой красавице искалечили жизнь. Вы этого не заслуживаете.
— Я понимаю, я вам очень благодарна, маркиз, то есть Маурисио, но... давайте мы с вами сразу договоримся. Дело в том, что, что эээ... ведь это всё игра не правда ли? — Эстелла заглянула ему в лицо.
— Что вы имеете ввиду, Эстелла?
— То, что вы хотите на мне жениться. Ведь вы так сказали, чтобы отвадить этого ужасного графа?
Маурисио беззаботно рассмеялся.
— Вы ошибаетесь. Я прошу вашей руки всерьёз. Мы, конечно, с вами ещё мало знакомы, Эстелла, у нас пока не было возможности узнать друг друга, но я вам уже говорил, что не бросаю слов на ветер. Я действительно хочу, чтобы вы стали моей женой. И пришёл я сюда вовсе не из братского сострадания. Да, я не хочу, чтобы вы попали в лапы этого графа, про него столько мерзостей рассказывают... Я вам помогу избежать столь незавидной участи, но это не значит, что я ничего не потребую взамен.
Эстелла была раздосадована. Так она и знала, что этим всё закончится! Так и знала! Ведь она же чувствовала: не надо подключать к плану Маурисио. И как в воду глядела. Теперь, даже если дед отвадится (хотя он уже самоликвидировался, без зазрения совести пялясь на Мисолину), Маурисио не оставит её в покое.
Эстелла глянула на Данте. Его окаменевшее лицо её встревожило — девушке было знакомо это выражение. Она уже видела Данте таким в день, когда он в припадке ревности залез к ней в окно, и это не предвещало ничего хорошего.
А Данте едва не задыхался. Как может Эстелла у него под носом кокетничать с этим маркизом? К тому же, он ощущал дикую усталость — ритуал трансформации забрал много сил. А этот разлюбезный эстеллин отчим устроил допрос. Данте и сам удивлялся, насколько уверенно он врёт. Сказал, что приехал из Маракайбо; что его отец — латифундист и занимается разведением крупного рогатого скота; что у него море земель и золота. Конечно, Данте понимал, что россказни его шиты белыми нитками и однажды раскроются, но ради Эстеллы он готов на всё.
— Ваша Милость, а как вы относитесь к отмене рабства на территории Франции и её колоний? Глупость, правда? — спросил Эстебан у Данте.
Данте мало разбирался в политике, но нужные ответы ему подсказывала личина Салазара. Да, сейчас в нём два человека, две личности, и Салазар, надо отдать ему должное, помогал выходить из самых тупиковых ситуаций.
— Вы абсолютно правы. Это невероятная глупость! — сказал Данте.
— Мы все в негодовании. Не хотелось бы, чтобы эта участь постигла и нас, — вмешался Арсиеро. — Представьте, виконт, если эта пропаганда независимости цветных и чёрных достигнет своего апогея и доберётся до нас, мы останемся без рабов. Кто же будет нас обслуживать? Нелепость!
«Ах, как красиво! А с виду приличные люди, — зло подумал Данте. — Лицемеры! Говорят о справедливости, честности, лояльности, а сами боятся остаться без бесплатной рабочей силы. Хорошо бы этих рабов побыстрее освободили, чтобы эти толстосумы, наконец, пошевелили хотя бы одним пальцем».
— А вот моя мать так не считает, — Эстебан состроил скучающее лицо. — Она ныне отдыхает в Гваделупе, а там как раз отменили рабство. Представляете, виконт, чёрные ходят по городу в гражданской одежде. Даже занимаются торговлей наравне с белыми. Они и в церкви молятся вместе с белыми, и теперь все вынуждены пожимать им руки. Немыслимо!
— Да-да, абсолютно с вами согласен, — растерянно пробормотал Данте.
С этими людьми ему явно не по пути. И как Эстелла тут живёт? Как же она выросла достойным человеком в такой клоаке? Надо забирать её отсюда! Но Данте разумом понимал, что Эстелла, как бы она не отличалась характером от своих родственников, привыкла к богатству. Скатерть из тонкого хлопка, фарфоровая посуда, серебряные кубки и столовые приборы, роскошная мебель, дорогие наряды... Он не достоин её, и он не сможет дать ей жизнь, к которой она привыкла. Всё, что у него есть, — его безумная любовь и его магия. Но ни то, ни другое не поможет в мире, где царит культ золота и титулов.
