— Не хочется вас убивать, а потом попадать на виселицу из-за такого немужчины, как вы.
— Что? Это я не мужчина? — Маурисио пошёл пятнами.
— Ну не я же. Орёте, как базарная торговка, — Данте откровенно забавлялся яростью маркиза.
— Я её люблю! Оставьте её в покое!
— Могу сказать тоже самое, — перешёл Данте на бархатный полушёпот. — Я не собираюсь делить ни с кем эту женщину, тем более с вами! Ясно? Так что убирайтесь по-добру, по-здорову.
— Что ж, я вас предупредил. Потом не жалуйтесь. Имейте ввиду: я давлю своих врагов, как насекомых. Я их стираю с лица земли! У вас ещё есть время передумать, но если вы преградите мне дорогу, я вас уничтожу! — Маурисио, неуклюже развернув кобылу, чуть не вывалился из седла. Когда он поскакал прочь, Данте зловеще захохотал ему в спину.
— Сначала на лошади научись ездить, аристократишка, а потом угрожай мне! Я не боюсь ни бога, ни чёрта, а уж тебя тем более! — услышал Маурисио выкрик, а потом удаляющийся цокот копыт.
Комментарий к Глава 28. Три жениха ----------------------------------
[1] Муар — шёлковая ткань с волнистыми разводами. Громуар — муар высшего качества.
[2] Шерл — драгоценный камень, турмалин чёрного цвета.
[3] Цвет верблюда (шамуа) — светлый рыже-коричневый (от фр. chamoi — верблюд).
[4] Соутар — жемчужное колье на нескольких провисающих нитях, скреплённых одной застёжкой.
[5] Маракайбо — город в Венесуэле.
[6] Гешири (арм. — ночь) или чёрная яшма — старинное название драгоценного камня гагата.
[7] Эскалопы — ровные, круглые пласты мяса, нарезанные из вырезки (телячьей, свиной) или из других частей мякоти.
[8] Блинчики-налистники — блинчики с начинкой.
====== Глава 29. Хочу и баста ======
Ночью Эстелле приснился откровенный сон. Впервые в жизни. До этого максимум, что ей снилось: как Данте обнимает её или целует в губы. Теперь же она, как наяву, ощущала жаркие ласки Данте и его кожу, целовала его, испытывая какую-то животную страсть. И проснулась в лихорадке. Одеяло было сброшено на пол, а по телу разливался жар. Как же она хочет, чтобы это повторилось! Опять принадлежать ему, опять уснуть в его объятиях...
Эстелла села на кровати, обняв себя за колени и уложив на них голову. Вчера Данте был неподражаем. Она и не думала, что он произведёт такое впечатление на её семью. Но зачем он назвался виконтом? Глупость. Это всё от его неуверенности в себе. Главное, чтобы эта ложь не раскрылась. Он же сказал, будто приехал из какой-то Марпакуйбы, Маракайбы... чёрт знает, где это. И вряд-ли кто-то станет выяснять.
Эстелла была убеждена, что её свадьба с Данте — лишь вопрос времени.
— Люблю, — прошептала она и, спрыгнув с кровати, ринулась в ванную, напевая песенку про цветочницу, что растеряла всех ухажёров из-за своего упрямства.
В кабинете — большой комнате, заставленной мебелью цвета альмандина [1] — царило напряжение. Арсиеро, Роксана, Эстебан и Хорхелина сидели в кожаных креслах, расстреливая друг друга взглядами. Первым молчание нарушил Эстебан.
— Вы как хотите, дорогие родственники, но я отказываюсь вас понимать. Раз у нас возникла такая ситуация и у девочки сразу три жениха, так почему бы нам не сделать проще: пусть Эстелла сама решит, кто из них ей наиболее приятен.
— Я не согласна! — подбородок Роксаны дрожал от ярости. — Эта малолетняя идиотка не способна ничего решить! Понятное дело, она выберет смазливого виконта. Это уже вчера было ясно.
— Ну и что? — не соглашался Эстебан. — И пусть выберет его. Юноша вполне себе приличный.
— Мы даже не знаем, кто он такой! — артачилась Роксана. — Явился неожиданно, испортил нам обед, заявил о женитьбе. Если он приехал из Венесуэлы, где и когда он умудрился увидеть Эстеллу так, что сразу влюбился?
— Возможно, он увидел её на балу у Амарилис и Норберто, дорогая, — предположил Арсиеро.
— Ну да, или когда она сбежала из дома, — влезла Хорхелина. — Проснулся утром и увидел её у себя в кровати.
— ЧТО-О-О? — Роксана стрельнула в Хорхелину глазами. — А ну-ка быстро говорите что вам известно!
— Ничего мне неизвестно! — отмахнулась та. — Это мысли вслух.
— Может, вы в чём-то и правы, золовка, — задумчиво сказала Роксана. — Она смотрела на него, как похотливая кошка! Она раздевала его глазами, как бордельная шлюха. И это моя дочь! Если бы я могла, я бы выколола ей глаза! Позорище!
Эстебан сердито помотал головой.
— Но вы-то тоже не святая, — намекнул он.
— Да как вы можете обвинять меня в аморальности? — вскипела Роксана. — Я — первая дама, жена алькальда и я никогда не вела себя предосудительно и никогда не соблазняла всех встречных мужчин!
Как по команде, Хорхелина и Эстебан хмыкнули, впервые в чём-то найдя общий язык.
