Едва ступив на узенькую деревянную лесенку, Данте услышал внизу голоса. Пия гремела тарелками, накрывая стол в гостиной (отдельной столовой в доме не было). Анхель Лозано, её отец, качаясь в кресле-качалке, прятался за газетой — видны были только его ноги в широченных штанах из поскони [1] и стоптанных домашних башмаках, из коих вылезали пальцы. Клементе, сидя на полу, чинил табуретку.
— Нет, это неслыханно! — возмущалась Пия громко. — Притащить в дом чужих людей и заселить их в одну комнату, не посоветовавшись со мной! Бог тебя накажет за такую подлянку!
— Ну, во-первых, это не чужие люди, а мой брат с невестой, и, во-вторых, это мой дом. Я купил его на свои деньги и буду приглашать сюда, кого захочу.
— А я твоя жена!
— Эту тему мы уже обсуждали вчера. Когда ты станешь полноценной женой, тогда и поговорим о твоих правах. А пока ты — предмет интерьера, — Клементе с опаской взглянул на Анхеля, но тот ничего не слышал, увлечённый газетой.
— Они спали в одной комнате, в одной постели! Какой позор, Господи, спаси нас грешных! — истерила Пия.
— И что? У нас нет другой гостевой комнаты, не мог же я поселить их под лестницей.
— Но они не женаты!
— Они скоро поженятся.
— Это приличный дом! — Пия аж вся побагровела от натуги. — Мужчина и женщина не должны спать в одной комнате! Твой брат — Дьявол, это всем известно. Как ты мог впустить Дьявола в наш дом? Ты забыл, что он устроил у нас на свадьбе?
— На свадьбе ему стало плохо, только и всего, — лицо Клема не выражало ничего. — И не мудрено. Ты со своими молитвами и поклонением каждому святому затянула венчание до полутора часов.
— Мало того, что он сам исчадие, так ещё и приволок в дом грязную девку и кувыркается с ней у нас под носом! О, я прекрасно слышала, как они хихикали ночью. А ещё я видела, как он ходит голый по комнате. Гадость!
— Откуда ты это видела, можно узнать?
— А я в окно подсматривала.
— Вот как? А разве подсматривать — это не грех? — съехидничал Клементе.
— Должна же я знать, что делается в моём доме. Он ходил по комнате голый, совсем голый! Срамота! А она спала в кровати тоже голая. О, я всё видела, и Бог тоже видел этот разврат!
— Бог рядом с тобой стоял, когда ты в окно шпионила?
— Не богохульствуй! Они купаются во грехе, да ещё и приволокли эту жуткую тварь с крыльями.
— Янгус — птица, а не тварь с крыльями.
— Ненавижу птиц! Ты поселил в доме Дьявола и проститутку, и...
— Минуточку! — Данте спустился по лестнице. — Вы, сеньора, можете говорить и думать обо мне, как угодно. Я привык, что про меня болтают за спиной, но Эстеллу оскорблять не смейте! — выдавил он сквозь зубы.
— Та-ак, спокойно! — Клем поднялся с пола.
— Ничем я не оскорбила вашу девку! — сообщила Пия. — Я у себя дома, а вы в гостях. Вы привели проститутку в мой дом.
Данте сжал кулаки.
— Если бы ты не была женщиной, ты бы сейчас получила по физиономии! Не смей называть Эстеллу проституткой! Она порядочная, намного порядочней, чем ты, хоть ты и строишь из себя святую, живодёрка! — не сдержался Данте.
— Данте, перестань! — одёрнул Клем.
— Все женщины, которые спят с мужчинами, по умолчанию грязные проститутки! — наигранно декламировала Пия. — И Господь это знает! Он вас всех покарает! Когда вы окажитесь в адском котле, я буду смотреть на вас с небес и прибавлять огонь побольше, чтоб вам было хуже. Дьявол и проститутка — отличная парочка!
— Я сейчас её убью... — пробормотал Данте. — Просто возьму и убью...
Клементе заметил, что от его головы уже начал подниматься лёгкий дымок.
— Данте, я хотел тебе кое-что показать, — ухватил он нерадивого братца в охапку, — пойдём, — Клементе подтолкнул Данте к соседней комнате, но тот не сдвинулся с места.
— Нет, не волнуйся, Клем, я передумал и не буду её убивать, — чёртики ненависти мелькнули в глазах Данте. — Но я хочу рассказать тебе одну занимательную историю. Помнишь, Клем, за два дня до твоей свадьбы у нас умерла Гроза, собака, а потом заболела Янгус? — Данте с удовлетворением отметил, что Пия побледнела. — И я вот всё думал, что же за хворь такая приключилась с нашими животными? И пришёл к выводу, что их отравили.
Клементе почесал голову.
— Неужели? Но почему ты вспомнил об этом сейчас?
— А потому. Сеньора, — обратился Данте к Пии, — или, может, мне величать вас Святой Девой? — глаза его превратились в две ледышки. — Клем вернул вам кулон, который вы потеряли в доме наших родителей, когда насыпали отраву нашим животным?
Пия выронила поднос с пирожками — те рассыпались по полу. Анхель зашуршал газетой, вынырнув, наконец, из-за неё.
— Молодой человек, я вам не позволю так обращаться с моей дочерью, — сказал он. — Вы не у себя дома.
— Данте, что ты говоришь? — судя по выражению лица Клементе, недоверие в его душе боролось с ужасом. — Нет, она, конечно, не подарок, но чтобы... Нет, быть не может!
А Данте трясло от приступа неконтролируемого гнева. Эта мерзкая убийца, прикидывающаяся святошей, оскорбляет его Эстеллу!
