По рассказам бабушки Эстелла знала: как Эстебан и Арсиеро не убеждали Роксану не выдавать Мисолину за графа де Пас Ардани, это не помогло. Роксана упёрлась как баран. Тогда Эстебан пошёл другим путём: уговорил Диего посвататься к Мисолине. Диего лучился от счастья, родители его не возражали, да и Мисолина была согласна на всё, лишь бы её избавили от похотливого вдовца. Роксана едва не уступила, как вдруг нарисовалась Кларибель. Это была дочь кузена Беренисе — владельца большой верфи в Новой Испании. Диего она приходилась троюродной сестрой. Именно отец Кларибель выкупил для Беренисе и её семьи родительский особняк, который был выставлен на продажу из-за просроченных векселей. Он подыскал сытное местечко городского доктора для Эухенио и оплачивал семейству кузины счета и прихоти. Сам же доктор Дельгадо всё заработанное проматывал за игровым столом.
Богатый родственник потребовал, чтобы Диего женился на его дочери. Он рассчитывал устроить личную жизнь Кларибель, а заодно сохранить капитал в семье. В конце восемнадцатого столетия свадьба между кузенами и кузинами была нормой, и к таким внутрисемейным бракам относились спокойно.
Родители Диего не могли отказать своему благодетелю, иначе он грозился, предъявив им счета, сделать их банкротами. И теперь Кларибель приехала в Ферре де Кастильо на собственную помолвку.
Мисолина осталась не у дел, а Роксана мгновенно зацепилась за это, уверяя, что «брак с Диего развалился, потому как сама судьба желает, чтобы Мисолина стала графиней де Пас Ардани». И все доводы отныне были бессильны.
Званый обед, плавно перетёкший в ужин, закончился крайней степенью раздражения для Эстеллы. Беренисе завела шарманку о том, как справедлив падре Антонио, естественно не обойдя стороной тему, что уже два месяца обмусоливал весь город: публичную казнь колдуна, устроившего пожар в церкви.
— Туда ему и дорога. Мерзкий Дьявол, покусившийся на святые реликвии, должен гореть в пламени ада! — заявила она.
Все прочие дамы согласно кивали, возмущаясь: «и как же земля таких людей носит?».
— А какой способ казни выбрали падре и судьи? — как бы невзначай поинтересовалась Роксана.
— Ой, мы, богопослушные прихожанки, так надеялись, что это будет костёр или виселица, — ответила Беренисе, — но идиотский закон «О гуманности к осуждённым на смерть», что подписал наш вице-король, не впервые портит людям, жаждущим возмездия, всю малину, — у Беренисе на лице было такое выражение, будто она съела червяка. — Представьте себе, епископ запретил сожжение на костре и требует, чтобы во всём вице-королевстве осуждённых даже за преступления против церкви наказывали либо гарротой [2], либо гильотиной [3], либо расстрелом. Падре Антонио сказал, что для пятничной казни они с епископом и судьями выбрали расстрел. Уму непостижимо!
Дамы зароптали.
— Слишком почётная смерть для какого-то грязного плебея, — Роксана наморщила нос, точно учуяв неприятный запах. — Как же так? Аристократов отправляют на гильотину, а какого-то мальчишку без рода, без племени, приговорили к расстрелу, будто он генерал или маршал.
— Раньше расстреливали только военнослужащих, — добавила Хорхелина. — А теперь всех подряд. Куда мы катимся?
Остаток вечера Эстелла сжимала кулаки, готовая растерзать всех сплетниц, содрать с них кожу и вырвать им языки и глаза. Эти гадюки желают её Данте мучительной смерти. Чтоб они сами все подохли!
Наступил четверг. Завтра будет самый страшный день в её жизни. Удачно ли она сварила зелье? Спасёт ли это Данте? Эстелла не могла предположить, чем обернётся ситуация, а, меж тем, она до сих пор Данте не видела и краем глаза.
К полудню девушка готова была выть. Заламывая руки, она бегала вверх и вниз по этажам, но улизнуть из дома ей не удавалось, ибо Роксана устроила семейное сборище в гостиной, приказав откупорить бутылку шампанского. Мать, заметив слёзы на глазах Эстеллы, развеселилась ещё больше, потребовав, чтобы к ужину Лупита испекла праздничный торт.
— Чего это с тобой? — шепнула Берта на ухо Эстелле.
— Мне... мне надо уйти...
— Уйти? Куда это ты собралась? — Берта вытирала пыль с огромного кактуса, плоские листья которого торчали в разные стороны, как пальцы.
— Выйти... мне надо выйти из дома, — бормотала Эстелла. — Незаметно.
— Зачем?
— Мне надо... надо в одно место...
— В какое такое место? — не отставала Берта.
— Мне надо... к нему...
— К нему? К кому это «к нему»?
— К Данте.
— А... Так он ведь в тюрьме!
— Мне туда и надо.
— Ну уж нет! — возмутилась Берта, притопнув ножкой. — В тюрьму! Ишь чего удумала! Ещё чего не хватало! Моя внучка в тюрьму... Только через мой труп!
— Мне надо к нему... мой муж, там мой муж...
— Этот человек опасен, — отрезала бабушка. — Разве ты забыла, что он натворил в церкви? Он колдун и безбожник. К тому же все уверены, что Луиса Парра Медина убил именно он. Он и тебя может убить.
— Это неправда! Данте никогда не причинит мне зла! — глаза Эстеллы яростно сверкнули.
