Изготовление Эликсира заняло у Эстеллы всю ночь. Сначала она боялась, что у неё ничего не выйдет, но увлеклась процессом и, чётко следуя рецептуре, добилась отличного результата.
Самым сложным оказался последний пункт. Эстелла даже боли не почувствовала, когда располосовала себе левую руку кухонным ножом и, отсчитывая восемьсот капель, по одной накапала их в котёл. Ни разу не сбилась в счёте. Забинтовала руку. После добавления тридцати семи волос, безжалостно вырванных из собственной головы, зелье стало ярко-красным и запузырилось. Эстелла разожгла факел и опустила его в эликсир. Это было поистине изумительное зрелище — никогда ещё Эстелла не видела, как горит жидкость. Огонь распространился по кругу, заняв весь котелок, и зелье под его воздействием обесцветилось, став бледно-розоватым. Через четыре минуты десять секунд Эстелла добавила иголки дикобраза, и варево сделалось прозрачным как стёклышко.
Загасив огонь, девушка водрузила котелок на столешницу. Перевела дух. Смрад стоял чудовищный, а под потолком вились клубы сизого дыма. Пока зелье остывало, Эстелла отмыла кухню, закрыла котелок крышкой и, обернув его тряпкой, потащила в свою комнату. Заперла дверь, поставила котелок в пустой сундук. И только здесь, в безопасности, девушка поняла, что всё закончено. Она это сделала!
Удивительно, но пока Эстелла варила зелье, её никто не спугнул. Весь дом словно вымер или впал в спячку. Ни у кого не было бессонницы, никто не пришёл выпить воды или отыскать источники шума и вони. Ей невероятно повезло! Часы пробили четыре утра, и Эстелла смертельно устала. Да, поспать бы не помешало, но сначала надо сказать зеркалу, что она сварила Эликсир.
Вынув зеркало из комода, Эстелла провела по нему пальцем. Оно задымилось.
— Я сварила зелье! — объявила Эстелла.
«Молодец! — выплыла надпись. — Но ты абсолютно уверена, что всё сделала правильно?».
— Я всё делала по рецепту. Не может быть, чтобы я ошиблась. Я была очень внимательна. Но зелье должно ещё настаиваться. Я боюсь, что не успею отдать его Данте, — жалобно сказала Эстелла. — Оно будет готово только утром в пятницу. Что мне делать?
«Всё произойдёт в пятницу в 16.00. Ты успеешь. Когда Эликсир настоится, налей его в капсулу, что лежит внутри зеркала», — ручка зеркала вновь обожгла Эстелле пальцы, и девушка, быстро открыв крышку, вытащила крохотную прозрачную капсулу.
— Такая маленькая? — воскликнула она, рассматривая капсулу размером меньше напёрстка. — Тут даже на один глоток не хватит! А я наварила целый котелок!
«Это волшебная капсула. Войдёт в неё примерно стакан».
— Но как передать её Данте? Я должна попасть к нему в тюрьму? Но тогда зелье не успеет настояться.
«Чтобы зелье подействовало, надо положить капсулу в рот и раскусить её. В день казни, после того, как Данте приведут на площадь, ты отдашь ему капсулу. Не в руки. Руки у приговорённых к смерти обычно связаны, да и если он поднесёт их ко рту, ничего хорошего не выйдет. Палачи следят за тем, чтобы смертники не отравились чем-нибудь, не убили себя раньше. Таких прецедентов нимало. Поэтому ты положишь капсулу Данте прямо в рот».
— Это идиотизм! — Эстелла возмущённо встряхнула головой. — Как я это сделаю? На площади, в толпе народа!
«Через поцелуй».
Ещё пару часов Эстелла бегала по комнате из угла в угол. Наконец, заставила себя лечь в постель и погрузилась в сон. Разбудила её резкая боль. Со вскриком Эстелла села. Татуировки пульсировали, а обручальное колечко источало серебристый дымок. От жутких ощущений, будто у неё выкручиваются суставы, лопается кожа, рвутся мышцы и ломаются кости, девушка готова была на стену лезть. Что происходит? Наверное, её Данте плохо.
Эстелла прижала колечко к губам, но ответной реакции, как в тот раз, когда она услышала его голос, не было. Из кольца валили клубы дыма.
— Данте... Данте, мой милый, что с тобой? — звала девушка.
Позже направление боли сменилось. Запястья и щиколотки вспухли и покраснели. Ноги и руки онемели, и она перестала их чувствовать. В окно уже палило солнце, а Эстелла, обессилев от приступов боли, всё лежала в кровати. На бой часов она подняла голову. Десять утра. В это время в доме обычно шум и гам, а сейчас тишина, как в склепе. Надо бы выйти и узнать в чём дело и почему её не зовут к завтраку. Но мысли эти оставались только мыслями — слабость сковала всё тело железным обручем.
Ещё через час боль утихла. Эстелла сползла с кровати, кое-как оделась в тёмно-фиолетовое платье-тогу с длинными рукавами, дабы прикрыть вчерашний разрез на запястье, и вышла за дверь. В доме было пусто. Небывало пусто для одиннадцати часов утра. Что же, никто не завтракал? Странно это.
Либертад, сидя на полу в гостиной, натирала паркет. Когда Эстелла зашла, горничная взглянула на неё с удивлением.
— Либертад, а что происходит? — поинтересовалась Эстелла. — Куда все делись? Почему в доме такая тишина?
— Господа ещё не вставали, — сообщила Либертад будничным тоном. — Все спят. Но, думаю, встанут к обеду.
