— Не пускайте её! — приказал Арсиеро палачам. Те не могли ослушаться главу города и преградили Эстелле путь, направив на неё арбалеты. — Что, хотите и меня застрелить? Давайте! — выкрикнула Эстелла. — Так, всё, хватит устраивать этот балаган! — выкрутив Эстелле руки, Арсиеро взвалил её себе на плечо и потащил. — Я не пойду! Никуда не пойду! Данте! Данте! Я хочу умереть вместе с Данте! — Сейчас же закройте рот! — Арсиеро был груб, как никогда. — Так позориться из-за бродяжки, когда вас ожидает чудесный жених. Как вам не стыдно? Как вы можете быть такой неблагодарной? Данте, тем временем, завернув в саван, погрузили на телегу. Янгус пристроилась на его грудь, и, как палачи не сгоняли её, это было бесполезно. Эстелла визжала, кусалась и вырывалась, но Арсиеро затолкнул её в ближайший экипаж. — Трогай! — приказал он кучеру. — Нет! Нет! Данте!!! Данте!!! — Замолчите вы, наконец, или нет? Забудьте о нём, он мёртв, а у вас через три месяца свадьба. Вы должны радоваться. Маурисио Рейес — прекрасная партия, да и он не знает о том, каким позором вы себя покрыли. Считай, вам повезло. Минут десять ехали молча. Эстелла, сжимая кулаки, глядела в потолок. В её израненном сердце кипела жгучая ненависть ко всем людям, что так безжалостно растоптали её любовь. Нет, домой она не вернётся. Снова видеть наглые физиономии матери, Мисолины, Хорхелины, Арсиеро... Они все будут ликовать, насмехаться над её горем. Прав был Данте, прав абсолютно, когда говорил, что все люди твари. Нет, она не поедет домой! Когда экипаж поравнялся с Авенида де Лухо и слегка успокоенный Арсиеро отвлёкся на созерцание пейзажа, Эстелла решилась на отчаянный шаг. Распахнула дверцу и на полном ходу выпрыгнула из экипажа. — Эй! Вы что рехнулись? — крикнул Арсиеро. Кучер натянул вожжи, и экипаж остановился. Эстелла упала на землю, но даже боли не почувствовала. Тут же вскочила и побежала по дороге. Не важно куда, лишь бы подальше отсюда. Данте... Данте... Они его убили! Отняли у неё человека, который составлял смысл её жизни. Мерзкие скоты! Боль в груди оглушила девушку. Размазывая слёзы по лицу, Эстелла неслась куда глаза глядят. Мимо ехали экипажи и кареты, мелькали дома и магазины, шли прохожие, одна улица сменяла другую, но Эстелла ничего не видела. Наконец, силы её иссякли. Она привалилась спиной к дереву и сползла прямо на землю. Данте... Данте... его больше нет. Она не смогла его спасти. Какая же она дура! Чем подкупать конвой, лучше бы она подкупила каких-нибудь бандитов, чтобы те выкрали Данте по дороге на площадь. Надо было помочь ему сбежать, а не варить этот идиотский эликсир. — За что? За что?! — выкрикнула девушка, молотя кулаками по стволу дерева. — Почему они отняли его у меня? Данте, вернись ко мне! Почему ты оставил меня одну? Как же так? Ты же обещал, что мы будем вместе всю жизнь... Долго она плакала и кричала, лежа на земле. В мозгу стоял туман, и Эстелла не имела представления, где она находится. Вся дрожа, приподнялась. Огляделась по сторонам. Увидела табличку на углу одного из домов: «Баррьо де Грана». Это название ничего Эстелле не говорило, и она не обратила внимания, что улица выглядит своеобразно.
Все фонари в округе были красные, как и окна в домах. Повсюду бродили толпы вульгарно размалёванных женщин, одетых в пёстрые, едва ли не клоунские наряды.
