Эстелла закрыла лицо руками и, тихонько раскачиваясь вперёд-назад, заскулила. Так прошло ещё некоторое время. Вдруг кто-то схватил её за плечо. Эстелла отняла руки от заплаканного лица. Перед ней стоял бородатый мужчина. — Пойдём, крошка? — спросил он. — Что? — не поняла Эстелла. — Пойдём со мной. Эстелла тупо на него уставилась. — Я вас не понимаю. — А-ха-ха! Смотрите-ка, шлюха строит из себя монашку! А ну-ка пошли, кому сказал! — мужчина, протянув руку, схватил Эстеллу за грудь. — Вы что себе позволяете? — взвизгнула Эстелла, резко отпихнув его. — Я сейчас жандармов позову! — А козочка-то ретивая попалась. Ну я люблю таких обламывать! — с этими словами бородач долбанув Эстеллу лапищей по лицу так, что она упала ничком на землю, выкрутил ей руки и поволок за собой. — Пустите! Отпустите немедленно! Помогите, на помощь! Люди! Люди! — вопила Эстелла во всё горло, но никто не реагировал. В Баррьо де Грана, районе красных фонарей, это было обычным явлением: девиц частенько били и таскали за волосы прямо среди улицы и никто за них не вступался — такова участь проститутки. Наверняка бородач принял Эстеллу за одну их них, ибо был в хлам пьян — перегаром от него несло за версту. Открыв ближайшую дверь, он впихнул туда Эстеллу. Это оказался прокуренный кабак. Минуя холл, они вломились в туалет. — Раздевайся! — приказал мужчина. — Ах, ты, грязная свинья, выпусти меня сейчас же! — Ну раз ты сопротивляешься, сегодня поработаешь бесплатно. Мужчина принялся снимать с неё платье. Эстелла кусалась и царапала его ногтями, но насильник вплотную прижал её к стене, и девушка никак не могла вырваться. За спиной у Эстеллы находилось зеркало. Терять ей было нечего, и она со всей одури стукнула по нему кулаком, разбив вдребезги. — Какая темпераментная шлюшка! — волосатые руки мужчины забрались под её юбку, и он принялся лапать Эстеллу за бедра, стягивая панталоны. Эстелла подняла голову вверх. Взгляд её зацепился за длинный кусок зеркала. Она схватила его рукой. Острые края глубоко врезались в ладонь. Полилась кровь, но боли она не ощутила. Эстелла потянула осколок, хрустнув, он отломился от рамы. В этот момент бородач расстегнул штаны. — Ну-ка, доставь мне удовольствие, детка. — Непременно, — и Эстелла полоснула мужчину осколком. — Ах, ты, сука! — извиваясь и корчась, он повалился навзничь и завопил, держа руками ширинку. Окровавленная стекляшка осталась у Эстеллы в руке. — Таким, как ты, размножаться не следует, — грубо выдала девушка. Перед глазами её летали звёзды и возникло страстное, безумное желание кого-нибудь убить. — Надеюсь, ты сдохнешь, животное, — отбросив стекляшку, Эстелла ринулась прочь. Выйдя на улицу, она решила убежать отсюда от греха подальше, ибо до неё начало доходить, что попала она в дурное место — порядочные женщины по этой улице не ходят. Кровь из ладони хлестала ручьём. Эстелла кое-как перемотала руку кружевным платочком и, прижимая её к себе, помчалась дальше. Она миновала кабак, таверну, казино, заведение под названием ««Фламинго» — дом наслаждений», и, наконец, Баррьо де Грана остался позади. Эстелла шла и шла, и в результате выбралась за окраину. Впереди — только глухой лес. С этой стороны Ферре де Кастильо она не была никогда. Заходящее солнце расцветило горизонт фиолетово-огненными мазками, будто нерадивый художник опрокинул на холст свои краски. Поблуждав ещё немного, Эстелла наткнулась на озерцо, заросшее камышами и кувшинками, добрела до него и рухнула лицом в воду. Она вспомнила их с Данте излюбленный берег реки. Там, детьми, сидя на брёвнышке, они болтали ногами в воде. И тот берег, где недавно они занимались любовью. Восхитительное наслаждение тогда она испытала. Но отныне никогда этого не будет, потому что Данте у неё больше нет.
Воя, Эстелла заколотила руками по воде, устроив настоящую бурю из брызг.
