Данте захотелось залепить падре оплеуху. Не будь у него кандалов на руках, он бы осуществил это намерение. Эстелла заметила, с какой ненавистью юноша смотрит на всех: на падре, на Арсиеро, на судей, а на неё, на неё одну с такой любовью! Восхитительные сапфировые глаза. Они способны обжечь и заласкать, убить и затянуть в омут страсти. Ни у кого больше нет таких глаз. Эстелла поднесла руку к губам, сделав вид, что подавляет рыдания, и положила капсулу себе в рот. Конвоиры расступились, позволив девушке подойти к Данте. Вся дрожа, она обвила его руками. — Зачем ты здесь, девочка моя? Я же тебя просил не приходить, — шепнул Данте так, чтобы слышала только она. Вместо ответа Эстелла жадно прильнула к его губам. Эти губы, нежные, горячие, которые ласкали её ночами, доводили до исступления. Она ощутила как вибрируют татуировки на коже. Обручальные кольца заискрились. Капсула осталась у Данте во рту. В ответ на его изумлённый взгляд Эстелла, приложив палец к губам Данте, шепнула ему в рот: — Надо только раскусить. Больше она ничего не успела сказать — двое мужчин, схватив её за руки, грубо поволокли с собой. Эстелла вырывалась и чуть шею себе не свернула, пялясь на Данте. Он смотрел на неё с блаженством и отчаяньем одновременно. Похоже, он не верит, что останется жив. Он с ней прощается. — Данте, я люблю тебя! — крикнула девушка во всё горло. — Люблю! Люблю! Я тебя люблю! — и Эстелла исчезла в толпе. — Люблю, — прошептал Данте, не размыкая губ. Падре велел палачам приступать к своим обязанностям. Вместе с судьями и Арсиеро он отошёл в сторону. Конвоиры, подведя Данте к каменной стене, отвернули к ней лицом и спустились с помоста. Когда Эстелла оказалась в толпе, то увидела мать. И поняла — люди, что схватили её, действуют по приказу Роксаны. — Мерзавка, я тебя придушу сейчас! — Роксана замахнулась и ударила дочь по щеке. — Тебе мало того, что ты уже сделала? Наше имя теперь полоскают в каждой помойной яме! — Не смейте мне указывать, как мне жить, убийца! — прошипела Эстелла в ответ. — Я замужняя женщина, и я слушаюсь только своего мужа. — Вдовушка. Ты уже вдовушка! Ещё минута, и всё будет кончено, — Роксана расхохоталась. — Молись, ибо близок твой час, в который ты предстанешь пред Всевышним, — выкрикивал падре Антонио нараспев. — Вспомни грехи свои и покайся, иначе гореть будешь вечно в пламени ада. Да помилует Господь твою проклятую душу, не пожелавшую вступить в лоно христианской церкви. Аминь! Данте всё ещё держал капсулу во рту. Салазар вчера говорил, что Эстелла придёт на площадь, и произойдёт то, чего он не ожидает. Может, в капсуле яд, чтобы он умер мгновенно и без мучений? Хорошая идея. Как бы там ни было, а терять ему нечего. И Данте раскусил капсулу. В горло ему будто полилась ключевая вода. Данте велели развернуться лицом. Все семеро палачей выстроились прямо перед ним в линию. Взвели арбалеты. Натянули тетиву. Данте почувствовал, что тело у него онемело, точно его заморозило. Наверное, это всё же был яд. Эсте захотела, чтобы он ушёл легко. «Спасибо, моя девочка», — подумал он. — Пли! — выкрикнул главный палач, и семь стрел вонзились Данте в грудь. Он упал на спину. На какой-то миг воцарилась тишина. Многие женщины плакали. Сердце у Эстеллы почти остановилось. Она считала секунды и ждала — вот, вот сейчас он очнётся. Сейчас должно подействовать зелье. Сейчас что-то будет. Но ничего не происходило. Данте не шевелился, толпа не расходилась и, когда один из палачей, подойдя к Данте, начал вытаскивать из него стрелы — все вздохнули. Из груди юного узника полилась алая кровь. Сердце у Эстеллы упало. Нет, не может быть! Этого не может быть! Неужели, она неправильно сварила чёртов Эликсир?
— Данте!!! — Эстелла так толкнула державшую её Роксану, что та свалилась прямо на булыжники.
— Ну-ка стой, дрянь! Но Эстелла уже не слышала ничего. Она влезла на помост и рухнула перед Данте на колени. — Данте! Данте! Данте! — девушка кричала, срывая связки, но он не шевелился. Он был похож на фарфоровую куклу — прекрасную и неподвижную. В детстве у Эстеллы была такая кукла, но Мисолина её разбила. От зависти, что та досталась не ей. Сейчас, заглянув в точёное лицо Данте, Эстелла невольно вспомнила свою куклу. Белоснежная кожа его напоминала тончайший китайский фарфор, и волосы на её фоне казались ещё чернее. Синие глаза были широко распахнуты и пусты. — Нет... нет... нет, не может быть... нет... — Эстелла, воя, легла на Данте и вся перепачкалась в его крови. Палачи топтались рядом — никто не решался оттаскивать обезумевшую, распластавшуюся по земле девушку. — Данте! Данте! Нет! Не уходи! Не бросай меня, слышишь? Как же так? Почему? Данте... Данте... Я люблю тебя, люблю, очнись, пожалуйста, умоляю тебя, вернись ко мне... Эстелла вцепилась в его рубашку обеими руками и стала юношу трясти. Покрыла поцелуями его лицо. Но Данте не отзывался ни на мольбы, ни на крики, ни на поцелуи. Он был мёртв.
====== Глава 43. Разбитое сердце ======
