Эстелла всю дорогу тупо смотрела в потолок, переваривая случившееся. Её мать натуральная змея. И самое неприятное, что Арсиеро даже не упрекнул Роксану за разыгранный перед аббатисой дешёвый фарс. Сейчас Эстелле казалось, будто голова и грудь её раскололись на тысячу кусочков. А экипаж всё ехал и ехал не останавливаясь, и несчастная девушка даже думать боялась о том, что ждёт её впереди.
С тех пор, как Эстелла вернулась домой, прошёл месяц, а настроение её не изменилось ни на йоту. Тоска по Данте жгла грудь огнём. Неделю девушка пролежала в постели, рыдала и звала Данте, не принимая пищу и ни с кем не разговаривая. Позже она увлеклась рисованием и следующие три недели только этим и занималась. Рисовала одно и тоже — Данте, только Данте и никого и ничего кроме него. В фас и в профиль, в полный рост и крупным планом. Рисовала по памяти, воспроизводя мельчайшие детали: каждую линию, каждую чёрточку милого её сердцу лица. Когда-то она целовала это лицо, целовала чётко очерченные губы и тонкий профиль, брови-стрелы и круглую родинку на ключице, гладила шелковистые волосы...
Эстеллины родственники, на сей раз проявив единодушие к её скорой свадьбе с Маурисио Рейесом, занялись приготовлениями. Урсула, Либертад, Лупита и бабушка Берта изобретали экзотическое меню. Арсиеро и Эстебан выбирали официантов, мажордомов, кучеров и прочую обслугу; думали, где разместить гостей и какой лучше заказать оркестр для бала: из Буэнос-Айреса или из самого Парижа. Роксана с Хорхелиной подписывали бесконечные приглашения и наносили визиты всем почтенным семействам города. Лишь Мисолина ходила с кислым лицом и бездельничала. Эстелла же фактически не покидала своей комнаты, умудрившись со всеми разругаться. Когда Арсиеро, Эстебан и бабушка с Урсулой наперебой стали расхваливать Маурисио Рейеса и поздравлять её со свадьбой, она в грубой форме послала их вон.
За два дня до венчания в особняк явилась модистка сеньорита Глэдис и принесла свадебное платье. Потрясающе красивое, расшитое жемчугом и алласонским кружевом, оно сидело на невесте восхитительно, подчёркивая тонкость её талии и округлость груди. Либертад, Урсула и бабушка Берта (да и сама сеньорита Глэдис) бегали вокруг Эстеллы, радуясь как дети. Эстелла же испытывала боль и чувство вины. Выходя замуж за Маурисио, она предаёт Данте, разрывает последнюю ниточку, их связывавшую. Как только она станет маркизой Рейес, ляжет с Маурисио в одну постель, почувствует запах чужого мужчины, эта связь будет прервана навсегда.
Обручальное колечко, сплетённое из волос Данте, ещё хранилось в медальоне. Эстелла не решалась глядеть на него. Чтобы избежать искушения, она спрятала медальон в ящик туалетного столика, завернув в паньюэло — кусочек алого шёлка, что Данте ранее носил на шее. Эту вещицу он обронил, когда лазил к ней в окно, и она была единственным, не считая кольца, что осталось у девушки на память о нём. Прочие вещи Данте хранились в «Маске». У Эстеллы возникала идея навестить их с Данте любовное гнёздышко, но она боялась сойти с ума от воспоминаний.
Вина перед Данте медленно убивала девушку. Она предаёт их нежную, страстную, горячую любовь, выходя замуж за другого. Да не просто за другого, а за Маурисио Рейеса — того мужчину, к которому Данте ревновал её до безумия. И хотя сам Данте в тот день, когда она навещала его в тюрьме, сказал, что хочет, чтобы она встретила другого и была счастлива, чтобы она не вздумала до конца жизни оплакивать его смерть, легче от этого Эстелле не становилось.
Когда пришёл сеньор Гутьеррес — мастер по изготовлению шляп, венков и букетов — Эстелла, разглядывая образцы, остановилась на чёрных розах. Так она отдаст дань памяти Данте, ведь она не знает даже, где его могила и существует ли она. Эстелла вдова и должна носить траур, но вместо этого она наденет белое платье и фату, символы невинности, и совершит обман, грех перед богом, перед людьми, перед Данте и даже перед Маурисио.
— Хочу чёрный букет, — сообщила Эстелла шляпнику.
— Сеньорита шутит? — оторопел шляпных дел мастер.
— Нет, я не шучу. Я хочу чёрный букет. Делайте, что я велю! — разозлилась Эстелла. — Или я вас прогоню! Я хочу букет из чёрных роз.
— Это редкий вид роз, их ещё отыскать надо.
— Не важно. Составьте мне такой букет. Это приказ.
Сеньор Гутьеррес не осмелился перечить, дабы не потерять таких важных и богатых клиентов, как эстеллино семейство, но решил: у невесты не все дома.
Во второй половине дня пришёл ювелирных дел мастер, сеньор Альдо Адорарти. Тот самый, которому Эстелла продала украшения. Девушка прикинулась дурочкой и молча выбрала алмазную булавку для прикалывания фаты, ткнув в неё пальцем. Она думала, что ювелир узнает её, но тот либо не узнал, либо сделал вид.
