Зная характер Данте, Эстелла так старалась подобрать слова, что написание письма заняло у неё почти час. Когда девушка вновь спустилась вниз, Берты и сеньора Альдо Адорарти в гостиной уже и след простыл. Зато там была Либертад.
— Ну наконец-то, я уж думала вы там уснули, — затараторила служанка вполголоса.
— Нет, я писала письмо.
— Хорошо, тогда давайте его сюды.
— А где Дуду?
— Письмо отнесу я, — пояснила Либертад. — Нам с вами, считай, повезло. Ваша бабушка с этим её сеньором женихом чего-то затеяли.
— В каком смысле?
— Ну, они тут какое-то письмо, оказывается, сочиняли часа два, с тех пор как все ушли на похороны. И вот сейчас велели мне его отнести и сунуть под дверь получателю. Так что у меня есть причина выйти из дома. Давайте сюда письмо, я по дороге зайду к вашему Данте и отдам ему. Только скажите мне адрес.
— А он там же живёт, в «Маске». Гостиница «Маска», — сказала Эстелла.
— Он что полоумный? — всплеснула руками служанка.
— Почему?
— Да его ж там в два счёта отыщут!
— Кто? Данте ни от кого не прячется.
— Да кто угодно, хоть и ваш муженёк или жандармы. Или мамаша ваша, любой, кто узнает, что он жив. Вспомните, какой был скандал полгода назад. Весь город только и обсуждал, что вашего Данте, колдуном его величали да грозились сами повесить, ежели инквизиторы его отпустят. Он же ведь в церкви такое устроил! А церковь для народа — священное место. Дамочкам-то нашим ведь скучно. Побездельничай-ка целыми днями-то. Вот они и молятся да сочиняют всякие страшилки. Сейчас ежели выяснится, что Данте ваш жив-здоров, вы только представьте сколько воплей будет.
— Я думаю, Данте предпочтёт скорее сбежать, чем опять связываться с жандармами да с богомолками — грустно вздохнула Эстелла. — Либертад, только отдай письмо ему лично в руки, хорошо?
— Ну так ясно дело, — хмыкнула служанка. — Вы думаете, Либертад дура что ли и ничего не понимает в таких делах? Я ещё пока в здравом уме, чтоб передавать любовные письма через третьи лица.
— Спасибо, Либертад, только ты одна меня понимаешь, — Эстелла обняла горничную. — Кстати, я хотела спросить, а как у тебя с дядей Эстебаном? Надеюсь, теперь всё наладится?
— Я тоже на это надеюсь, — Либертад так покраснела, что это стало заметно даже сквозь её смуглую кожу. — Хотя жениться мы всё равно не смогём.
— Почему? Ах, ну да, траур. Ведь он теперь вдовец, а это минимум года два...
— Не из-за этого, — Либертад почесала лоб. — Ну сами подумайте, сеньора Эстелла. Я — цветная служанка, выхожу замуж за белого господина, это смешно.
— Не вижу ничего смешного, — возразила Эстелла. — Когда двое любят друг друга, предрассудки не имеют значения. Посмотри на нас с Данте.
— Вы оба хотя бы белые, — заупрямилась Либертад. — И вообще у Данте вашего такое лицо необычное. Я ж помню. Он запросто сойдёт за аристократа, ежели его принарядить да научить кой-чему. С таким не стыдно даже и при дворе у вице-короля появиться, а я... Ну вы взгляните на меня! Разве ж меня можно привести в приличное общество? Удел таких, как я, — быть любовницей. Тут уж ничего не поделаешь. Цвет кожи ценится выше титулов и даже денег. Некоторые плебеи богатеют на выращивании скота, другие покупают или выбивают себе титулы, но цвет кожи нельзя изменить никак и ничем, увы. Негры навсегда останутся неграми, а индейцы индейцами, хоть кол на голове теши.
Эстелла не знала, к каким ещё прибегнуть доводам, чтобы переубедить Либертад, и сменила тему.
— Либертад, а что остальные ещё не вернулись?
— Пока нет. Там ведь ещё служба должна была быть в церкви. Сначала ведь положена панихида, а уж опосля похороны, но сеньора Роксана и сеньор Арсиеро решили, что лучше всё наоборот. Жара ж ведь, сами знаете. Они побоялись, что тело испортится. Наверное, и правильно, ну чего таскать труп туда-сюда?
— А я и не знала, что будет ещё молебен. Наверное, они теперь думают, что я сбежала, — разволновалась Эстелла. — Либертад, давай-ка ты иди быстрее с письмом, а то мало ли что.
— Ага, только я вот ещё что хотела вам сказать, сеньорита, тьфу ты, сеньора. Это по поводу вашей бабушки.
— А что такое?
Либертад покусала губы, но решилась:
— Вы б с ней поговорили насчёт этого, её жениха. Чегой-то она с катушек съехала совсем на старости лет.
— Тебе этот человек не нравится? — осторожно спросила Эстелла.
— Ну... странный он.
— А я подумала, что это я одна такая мнительная. Мне тоже показалось странным, что он вдруг стал ухаживать за бабушкой, вот так, ни с того, ни с сего.
— Да тут дело не в ухаживании. Ухаживает, и Бог с ним. Скучно ведь ей, а вы сами сказали, что всякие предрассудки для любви не помеха.
— Я действительно так думаю. И дело не в их возрасте, — объяснила Эстелла. — Просто она ничего о нём не знает.
— Так и я о том же, — Либертад приблизилась к Эстелле почти вплотную и зашептала. — Короче говоря, слышала я тут кой-чего. Люди болтают, знаете ли. Я ж каждый божий день на базар хожу. Так вот, познакомилась я с его служанкой.
— С чьей?
