— Вот и прекрасно. Найди Эстеллу и приведи сюда. Этот человек её не тронет, я обещаю. Она останется в этом доме под моей защитой. А я пока пойду разберусь со скандалистами и вышвырну Маурисио Рейеса за порог.
— Но сеньора Роксана будет против, — предостерегла Либертад. — Она только что сказала, что не помешало бы ейную дочь избить кнутом. Она будет рада, если этот головорез её вообще прибьёт. Она не станет заступаться за сеньориту.
— Ну это мы ещё посмотрим! — вздёрнул подбородок Ламберто. — С сеньорой Роксаной я сам всё улажу, если придётся принять жёсткие меры, я их приму. Но Эстеллу никто обижать здесь не будет. Пусть возвращается домой. Негоже это благовоспитанной девушке по гостиницам ошиваться. Приведи её немедленно, Либертад!
— Да, сеньор, — Либертад стремглав рванула прочь, а Ламберто, спрятав письмо в карман, зашёл в дом.
Просидев в «Маске» сутки, к середине второго дня Эстелла уже не находила себе места. Данте так и не вернулся. Неужто с ним что-то произошло? Может, он поехал на охоту? Но не так же надолго! Правда, когда они жили в «Лас Бестиас», он мог уехать и на двое суток. Жаль, что они разминулись, и она не успела с ним поговорить, всё объяснить, убедить, что он не должен сомневаться в её любви. Письмо, которое Данте написал в ответ, не давало Эстелле покоя. Почему он решил с ней расстаться? Да как они могут расстаться теперь, когда обрели друг друга вновь?
Эстелла решила прогуляться по округе. Выйдя из гостиницы, некоторое время она ходила туда-сюда по Бульвару Путешественников, глядя на дорогу.
— Данте, вернись, — звала она. — Вернись, мой милый, мне без тебя плохо. Ты мне нужен, вернись ко мне...
Но Данте не возвращался, зато вскоре Эстелла приметила: по дороге несётся девушка в форме горничной.
— Либертад? — выпучила Эстелла глаза, когда запыхавшаяся служанка предстала перед ней.
— Ага.
— Случилось что-то?
— Там в доме жуткий скандал, сеньорита. Пришёл сеньор Маурисио, стал требовать вас обратно. Орал, как на базаре, и грозился вас повесить за клевету. А сеньора Роксана его поддержала. Тоды Эстебан и ваша бабушка стали кричать на них. В общем, там такое было, чуть драки не дошло. Сеньора Берта хотела оттаскать вашу мать за волосы, но потом вернулся сеньор Ламберто, и я отдала ему ваше письмо. Он прочитал и велел мне идти за вами и вести вас домой.
— Но я не пойду! — отрицательно помотала головой Эстелла. — Нет, нет, к Маурисио я не вернусь. А Данте я ещё до сих пор не видела. Он уехал куда-то, а я его жду, — протараторила Эстелла.
— Но сеньорита, сеньор Ламберто говорит, что это для вашего же блага. Вам надо вернуться домой. Он защитит вас от сеньора Маурисио и сеньоры Роксаны.
— Но Данте...
— Сеньорита, прошу вас, не упрямьтесь, идёмте. Вы ж сделаете только хуже. Ваш дядя умный человек, он дурного не посоветует.
— Я знаю, но Данте... — захныкала Эстелла, как маленькая девочка. — Я хочу к нему!
— Чего ж это за наказание-то такое? — всплеснула руками Либертад. — Я уж начинаю думать, что сеньора Берта права, он вас будто бы опоил чем-то.
— Я его люблю, Либертад, — всхлипнула Эстелла.
— Я прекрасно знаю, что такое любовь, — трещала Либертад. — Не надо мне об этом рассказывать, сеньорита. Я тоже люблю Эстебана, но это ж не повод, чтоб впадать в крайности. Вы совсем голову потеряли! Это ненормально как-то. Успокойтесь, никуды он не денется, ваш Данте. Увидите его позже, да и делов-то.
— Но я хочу к нему сейчас, — промямлила Эстелла.
— Сейчас надо послушаться сеньора Ламберто. Он же хочет вам помочь. А потом зато вы сможете встречаться со своим Данте сколько душеньке угодно. Ну возьмите же себя в руки! Идёмте домой!
Последний аргумент крыть было нечем. Да, Либертад права. Дядя Ламберто знает что делать, и он ещё на похоронах Хорхелины запретил ей убегать и совершать прочие глупости. Грудь Эстеллы разрывалась. С одной стороны, она хотела послушаться Ламберто и Либертад. Но, с другой стороны, она так и не поговорила с Данте. Почему он обиделся? Она непременно должна убедить его в своей любви!
Либертад, видя, что Эстелла колеблется, схватила её за руку и потащила за собой. Эстелла вертела головой, оглядываясь на дверь «Маски», пока они не завернули за угол.
Когда Эстелла вслед за Либертад бочком протиснулась в дом, в гостиной стоял такой гвалт, что девушку никто не заметил. Она вжалась в колонну, притаилась тихо, как мышка, и вслушалась в крики. Либертад, заткнув уши пальцами, укрылась в сторону кухни, ибо визг стоял такой, что качалась огромная люстра, висящая на цепи под потолком.
В гостиной находились: Маурисио — он что-то бурчал себе под нос, сидя в кресле у камина; Роксана, которая разве что ногами не топала; взъерошенный Эстебан, бабушка Берта, визжащая как сирена; и дядя Ламберто, у которого глаза были выпучены, а жабо на рубашке съехало на бок.
— Закрой рот, идиотка! — вопила красная, как варёный рак, Берта. — Не смей даже и произносить имени моего сына! Убийца проклятая!
— Не смейте называть меня убийцей! — заорала вне себя от ярости Роксана. — Я не убивала вашего тупого сынка!
