— Повторяю для тупых: ты не будешь мучить Эстеллу, сука, — выговорил Данте медленно. — Только через мой труп. Лучше я сдохну ради неё, чем буду смотреть, как ты над ней издеваешься.
— Хорошо, твоя взяла. Приступайте! — велел Маурисио наёмникам.
Эстеллино кресло подняли вверх. Данте мельком увидел, что она вся зелёная и находится на грани обморока.
Данте уложили на железную решётку, пристегнули к её углам за руки и за ноги и надели ошейник с зубьями внутри. Зубья эти впивались в шею, прорывая кожу и не позволяя двигать головой. Всю конструкцию подвесили в центре манежа на цепях.
Маурисио поднёс свой факел к канделябру, зажигая его от свечей. И мир Данте снова взорвался мучительной болью, такой, что у него чуть глаза не вывалились из орбит, — Маурисио стал прижигать факелом раны на его теле.
Как ни старался Данте, он не мог сосредоточиться на магии, беспрерывно думая об Эстелле. Что же делать? Как отсюда вырваться или заставить Маурисио хотя бы увести Эстеллу, дабы она не видела что с ним делают. Когда сменивший Маурисио бандит припечатал факел Данте прямо к кровоточащей ране на животе, он не вытерпел и вскрикнул.
Обручальное колечко вдруг завибрировало, как и изумрудный перстень, и татуировки на плече и пояснице, и Данте испытал облегчение. Он поднял глаза вверх — эстеллино кресло висело прямиком над ним. Увидел, что она похожа на труп, а на щеках её капли крови. Произошло то, чего он так боялся — она забрала часть его боли на себя. Проклятые кольца!
— Эсте, не надо, прекрати! — выкрикнул он громко, но она не слушалась. Кольцо обжигало ему палец, а тело словно заморозило. У Данте сердце стучало в ушах от осознания того, что Эстелле сейчас больно также, как было ему. Его отважная девочка забрала всю боль на себя, чтобы облегчить его муки. Но он мужчина, он мог бы и потерпеть, а она нет. Зачем она это делает? Данте не знал, как это прекратить, как остановить магическую связь колец. Надо бы снять кольцо, но он не может и пальцем пошевелить. И он зарычал в бессильной ярости.
— Ну что, нравится? — вопросил Маурисио, нависнув над своей жертвой, как коршун.
— Чтоб ты сдох! — выпалил Данте.
— Ну нет, — расхохотался тот, — в этот раз сдохнешь именно ты.
— Если тебе хочется, чтобы я сдох, я сдохну. Убей меня, только отпусти Эстеллу.
— Какой ты хитрый. Убить тебя было бы слишком просто. Я ведь делаю это не только для собственного удовольствия, но больше ради вас обоих, мои дорогие голубки. Я забочусь о ваших заблудших душонках, понимаете ли, — зубоскалил маркиз. — Прелюбодеяние — грех, а грехи искупают страданиями и кровью. Мне бы хотелось, чтобы вы усвоили этот урок и сделали вывод, что шутить со мной чревато последствиями. Продолжаем! — и Маурисио отошёл в сторону.
Железную решётку, на которой Данте лежал, стали подогревать, и прутья её впились Данте в спину, расплавляя кожу, точно воск. Всё тело покрылось пузырями, и он чувствовал себя индюком, которого медленно поджаривают на углях. Запах плавящейся кожи и палёных волос ударил ему в горло, и вкупе с болью, они доводили его до помутнения рассудка. Речь Маурисио отвлекла Эстеллу от кольца. Изнемогающая от шока и рыданий, она уже не могла вновь на нём сосредоточиться. У Данте всё поплыло перед глазами. Он почти отключился и где-то вдали услышал злорадный голос Маурисио:
— Ну и что ты, как кисейная барышня, в обморок падаешь? Кто-то тут недавно кичился, что он мужчина. Оно и видно. А-ха-ха-ха!
На Данте вылили ведро ледяной воды. Отстегнули от решётки. Пинком швырнув на пол. Обессиленный, он упал лицом вниз.
— Не думай, что это конец, — объявил Маурисио. — Эй, ты, смотри, что ждёт тебя или твою ненаглядную дальше! — он схватил Данте за волосы, задирая ему голову вверх. — Смотреть, я сказал!
Данте, тяжело дыша, уставился замутнённым взором вперёд и увидел: Матильде — та красивая женщина, что до этого стояла вдали, ведёт на поводке... леопарда.
— Ну что, кто хочет поиграть с этим милым котиком? — сладенько поинтересовался Маурисио. — Может, ты, пастух, всё же уступишь местечко даме и позволишь котику с ней развлечься, м?
— Только через мой труп, — прошептал Данте.
— Только через мой труп, — передразнил Маурисио. — О, Эстельита, я вижу, ты прекрасно себя чувствуешь, что не скажешь о твоём любовничке. Должно быть, тебе нравится наблюдать, как из-за твоих капризов мучается твой верный рыцарь. Что ж, будь по-твоему. Матильде, выпускай нашего котёнка, он со вчерашнего дня ничего не ел, бедняжка, — велел Маурисио.
Та приспустила поводок, и леопард, ощерив пасть, мягко пошёл на Данте. Зверь чуял кровь и это сводило его с ума. Внутри у Данте образовалась пустота. Вот, наверное, и всё. Сейчас он станет ужином для леопарда. Ни бежать, ни бороться с ним он не может — мешают кандалы и слабость от ран и ожогов.
Но тут раздался задушенный вопль. Крича и мыча сквозь кляп во рту, Эстелла мотала головой. Её била дрожь, по лицу струились целые реки слёз, перемешанные с капельками крови.
