Маурисио жестом остановил Матильде, готовую уже выпустить поводок из рук. Она удержала леопарда. Тот, рыча, сверкал жёлтыми глазками на Данте, который с безучастным видом сидел на полу.
— О, кажется, наша Святая Дева хочет что-то сказать, — ухмыльнулся Маурисио. — Развяжите-ка ей рот.
Кресло с Эстеллой спустили вниз, и один из слуг вынул у неё кляп изо рта.
— Хватит! — выговорила она сдавленно. — Прекратите это! Вы уже потешили своё самолюбие, маркиз, сколько можно? Я знаю, что вы способны мучить его до конца, и он будет мучиться до конца, потому что хочет защитить меня. Отпустите его.
— Вы уверены, дорогая? А я-то думал, что ж вы так долго молчите? Я было решил, что вам нравится сие зрелище. Неужто в вас проснулся здравый смысл?
— Отпустите его, — повторила Эстелла. — Вы мне обещали.
— О, разумеется! Я всегда выполняю свои обещания, дорогая. Ну вот и славно, что в вас взыграло благоразумие!
Маурисио приказал слугам снять с Данте кандалы. Тот, почуяв свободу, поднёс левую руку к телу, она осветилась зелёным, и раны, рубцы, ожоги стали исчезать прямо на глазах у изумлённых бандитов.
Маурисио стоял к Данте спиной и не видел этого. Подойдя к Эстелле, он самолично освободил её из кресла. Ноги девушку не слушались, она спотыкалась на каждом шагу, и Маурисио, как куклу, поволок её за собой. Они прошли сквозь арку в стене. А Данте, после магического лечения ощутив прилив сил, вскочил и ринулся за ними.
Он бежал по длинному коридору-тоннелю, будучи уверен: Маурисио повёл Эстеллу куда-то, чтобы продолжать её мучить. Наконец, вдалеке забрезжил свет и Данте вывалился сквозь кособокую дверь на залитую солнцем лужайку. Маурисио с Эстеллой были тут же — девушка еле перебирала ногами, а Маурисио держал её под локоть.
Не помня себя, Данте пересёк лужайку и кинулся на Маурисио со спины, подпрыгнув как ягуар, и через секунду оба уже катались по земле, лупцуя друг друга чем придётся.
Данте решил не использовать магию, а проучить Маурисио по-мужски, попросту отдубасить его до сдвига в мозгу. Они дрались крепко, и руками, и ногами, били друг друга по лицу, голове и прочим частями тела, и никто из них не собирался уступать. Наконец, Маурисио изловчился и ударил Данте так, что тот откатился в сторону.
— Знаешь, что, — крикнул Маурисио. — Ты, ублюдок, Эстелла моя, ты понял? Или до тебя это всё никак не дойдёт? Ты ей не нужен. Она любит меня!
— Ах ты, слизняк! Ты подавишься сейчас своими словами! Сдохни, тварь! Сдохни!!! — прохрипел Данте, бросаясь на врага, как бык на красную тряпку. Раздался хруст.
— А-а-а-а-а!!! — Маурисио завопил — ему, кажется, сломали руку.
Тем временем, появились трое слуг. В изумлении они смотрели на драку, не вмешиваясь. Эстелла так же стояла поодаль. Лицо её окаменело, на нежной коже под глазами виднелись красные точки — от крика и слёз полопались капилляры.
Данте, злой как чёрт, пинал Маурисио ногами, бил кулаками так, что у врага рёбра хрустели. Он очень неплохо умел драться, ибо опыт самозащиты у него был с детства. Маурисио, как урождённый аристократ, максимум что мог — весьма средне сражаться на шпагах, и дрался он, скорее, чисто интуитивно. Начал побеждать, Данте изловчился и использовал свой любимый приём — заломил Маурисио руки за спину, уселся на него сверху и стал долбать противника лицом об землю. С волос его посыпались огненные искры, красные черти закружились перед глазами. Он был вне себя и готов был колотить Маурисио до тех пор, пока тот не отдаст концы. Маурисио пытался сопротивляться, но вырваться уже не мог.
— Тварь! Тварь!!! ТВАРЬ!!! Ненавижу!!! Ненавижу!!! — хриплым голосом зарычал Данте, в очередной раз приложив соперника лбом об корягу, что торчала из земли. — Ты сдохнешь, сука!!! Прямо сейчас. За издевательства над Эстеллой ты мне заплатишь!!! — Данте, хоть и не хотел использовать магию, она вырвалась сама. И он вонзил острые когти Маурисио в спину, выпустив ему под кожу столб пламени. Маурисио взвыл.
— Что, не нравится?! — орал Данте. — А я думал тебе приятно будет, так же, как было мне!
Он был совершенно невменяем и просто уже бессмысленно кричал, молотя врага кулаками.
— Хватит!!! Хватит!!! — завопили слуги.
— Надо их разнять, а то тут будет кровавое месиво, — сказал длинный веснушчатый мужчина.
— Сделайте же что-нибудь! — взмолилась Эстелла. — Я больше не могу смотреть на это!
Бородатый слуга вышел вперёд. Был он широкоплеч и ладони его размером напоминали небольшие лопаты. Косолапя, он подгрёб к драчунам и, ухватив Данте поперёк талии, стащил его с Маурисио. К Маурисио тут же подскочили двое других слуг. Пыхтя, он встал на ноги, рукавом утирая кровь с лица.
— Ты за это ответишь, ублюдок, — повернул голову Маурисио к сидящему на коленях Данте, которого здоровенный слуга держал за руки. — Ты подписал себя приговор!
Глаза у Данте блуждали, как у безумного. Эстелла, с посеревшим лицом, так и стояла на месте, не подходя ни к тому, ни другому.
— Идёмте, — велел ей Маурисио.
