— Оно не обычное, — огрызнулась Эстелла, укладываясь в чистую постель. — Это всё по вашей милости. Вы надо мной надругались и теперь я больна. Я вас ненавижу! Уйдите отсюда, будьте добры, оставьте меня в покое! Или вы станете опять принуждать меня к близости? У вас нет совести!
— Нет, не стану, — мягко сказал Маурисио. — Я хочу, чтобы вы поправились, дорогая. Если это с вами из-за меня, то я прошу прощения. Но, насколько я знаю, вы давно уже не девочка и от близости с мужчиной у вас не должно быть недомоганий.
— Но они есть! А всё от того, что кто-то размахивает своими жизненно важными органами направо и налево. Хуже, чем обезьяна! — выплюнула Эстелла грубо.
— Да вы... да вы просто хамка! — Маурисио вскочил с кресла. — И где вы нахватались таких гадостей? Уж не от того ли дикаря, с которым наставляли мне рога?
— Идите к чёрту! — и Эстелла зарылась лицом в подушку.
Маурисио решил, что сейчас её не надо трогать, и ушёл.
Потихоньку огни в доме гасли, и замок погружался во тьму. Но Эстелле не спалось. Тёплая постелька и осознание того, что она избежала ещё одной проблемы, придавали ей сил. Мысли её вернулись к Данте. Всего неделю назад они были счастливы, испивая любовь друг друга, как эльфы нектар цветов. А теперь ей кажется, что это было как минимум лет двадцать назад и не с ней.
Эстелла потрогала обручальное кольцо — оно сверкнуло. Долго она лежала, прижимаясь к нему губами. Напрасно она себя мучает, им с Данте не быть вместе. Она не может подвергать его опасности. Не имеет права. Она слишком его любит и не должна подставлять его под удар. Да и после того, что с ней сделал Маурисио, она уже не чувствует себя женщиной и навряд-ли способна подарить Данте счастье. Зачем она ему такая нужна? Лучше отпустить его на все четыре стороны. Быть может, он ещё встретит своё счастье.
Вдруг за окном раздался шум, будто кто-то тихонько царапался в ставню. Вор? Но как он мог миновать штыри на заборе и трёх испанских бульдогов в саду, коих по ночам спускали с цепей? Может, это птица села на её балкон?
Эстелла на цыпочках подкралась к балконной двери, предусмотрительно заперев входную. Бесшумно дёрнув ручку, она высунула нос наружу. И чуть не упала — перед ней стоял Данте.
Комментарий к Глава 12. В тупике ----------------------------------
[1] Бугенвиллея — тропический кустарник в виде обильно цветущих, вьющихся и лазающих лиан. Цветы могут быть фиолетовые, розовые или красные.
====== Глава 13. Жертвы шантажа ======
Данте следил за калиткой до ночи, жадно всматриваясь в каждого, кто входил или выходил из замка, пока оттуда не выплыла красивая, статная брюнетка с гиеной на поводке. Данте узнал её. Та самая, что натравливала на него леопарда, сестра Маурисио. Значит, он не ошибся. Это их дом! И, скорее всего, Эстелла тут.
Выгуляв Лоту, примерно через час Матильде вернулась в дом. Завела питомицу внутрь и снова вышла, уже с леопардом. Данте, который и сам был помешан на животных, нисколько не покоробил их выбор. Зато поразила смелость дамы. Она вела леопарда на поводке с таким видом, будто выгуливала карманную собачку.
Собрав в кулак всё своё мужество, Данте решил дождаться ночи. А вдруг Эстелла сама выйдет из дома? Но если не выйдет, как только все лягут спать, он проникнет в замок. Пусть даже это будет последнее, что он сделает в своей жизни.
Данте не чувствовал ни жары, ни холода, ни голода, и не заметил как стал накрапывать мелкий дождик. Ещё пару раз из замка выходила служанка — некрасивая метиска лет сорока. Форма её отличалась от формы прислуги в доме алькальда: длинная коричневая юбка в складку, блуза с большим воротником и круглый передник с карманчиками; на голове — простонародный чепец. Явно куда-то спеша, она оглядывалась и вскоре исчезла за углом. Но не прошло и получаса, как она возвратилась. Прижимая к груди бумажный пакет, шмыгнула в калитку и устремилась в дом.
Дождик всё капал, и Данте промок до нитки. Наступила ночь. Огни в башенках третьего этажа погасли. Данте уже совсем продрог, рубашка прилипла к телу. Он выбрался из кустов, расправляя затекшие мышцы, и, подойдя к ограде, вгляделся в окна. Когда погас последний огонёк на чердаке, видимо, в комнате прислуги, он решился на отчаянную выходку. Посветил руками на забор. Подпрыгнув, схватился за штыри, что тянулись по его верхушке. Как лезвия ножа они воткнулись ему в ладони. Но чувство самосохранения было Данте неведомо, и он не отступил. Перемахнул через забор, разодрав руки и одежду. Спрыгнув на землю, услышал лай и едва не угодил в пасть к чёрному бульдогу, что без всякой привязи носился по саду.
Спас Данте всё тот же забор. Он прыгнул на него обратно и ухватился одной рукой за штырь, ощущая, как тот входит в кожу, разрезая ладонь. Было очень больно, но Эстелла ему дороже, дороже всего. И он направил вторую руку на собаку. Появилось волшебное лассо. Данте прицелился и метнул его в бульдога. В мгновение ока тот был связан сверкающей веревкой. Скуля, пёс валялся в траве, напоминая гусеницу, а Данте, перешагнув через него, ринулся к замку.
