— Ну и прекрасно! Это именно то, чего я хочу: чтобы ты ушёл навсегда из моей жизни, Данте. Да, это моё последнее слово. Я остаюсь здесь. Я остаюсь с Маурисио. Уходи, я пока прошу тебя по-хорошему. Не вынуждай меня говорить гадости, я не хочу тебя обижать. Просто уйди и забудь сюда дорогу.
Он попятился, толкнул спиной балконную дверь. Та распахнулась настежь.
— Только не вздумай прыгать вниз, в саду собаки, — предостерегла Эстелла.
— А тебе будет не всё равно, если они меня загрызут?
— Мне всё равно, загрызут они тебя или нет, — добила Эстелла, — но они поднимут лай и перебудят весь дом. И тогда все узнают, что ты был у меня в комнате. А я не хочу ссориться с Маурисио из-за твоих глупых выходок.
Ничего не ответив, он как-то судорожно дёрнулся, но прыгать не стал. Наколдовал лассо и спустился по нему вниз.
Эстелла выдохнула, до последнего стараясь удержать слёзы. Данте ещё немного постоял у неё под балконом, пока она демонстративно не ушла в спальню. И тогда он крикнул, напоследок разбудив возгласом всех дворовых собак:
— Я ещё вернусь, учти! Не думай, что я так просто сдамся!
Собаки лаяли как припадочные, и Эстелла, изнемогая от тревоги за Данте, слушала звук его удаляющихся шагов. Когда шум затих, она без сил повалилась на кровать и заплакала.
Остаток ночи Эстелла провела в слезах, скручивая простыни в верёвки. Никогда, никогда теперь она не будет счастлива. Больше они с Данте не прижмутся друг к другу, сцепившись телами, как две юные змейки. Отныне она обречена страдать одна в этом мерзком замке, похожем на тюрьму, прикрытую роскошью убранства.
Около десяти утра явился Маурисио. За ним вошла Чола, поставила завтрак на туалетный столик и молча удалилась.
— Ну что, как ваше недомогание? Вам получше? — поинтересовался маркиз.
Эстелла безмолвствовала, пряча в подушку опухшее от слёз лицо.
— Как бы там ни было, — продолжил он, — но сегодня вам придётся закончить фарс со своей мнимой болезнью. Я знаю, вы это придумали, чтобы не исполнять супружеский долг. Что ж, вчера я сделал вид, что вам поверил, но сегодня у нас дела. Так что завтракайте, приводите себя в порядок и мы отправимся с визитами. Сначала пойдём к вашим родственникам, а затем я провожу вас и Матильде в дом доктора Дельгадо. Сегодня четверг и у сеньоры Дельгадо в салоне собираются все местные дамы. У меня же во второй половине дня будут дела вдали от вас, дорогая, но вы, как и подобает маркизе, должны бывать в обществе. И должны вести себя безупречно. Матильде присмотрит за вами, — он навис над Эстеллой, дыша ей прямо в лицо.
— Имейте ввиду, никаких глупостей. Я многое простил вам и закрыл глаза на такие вещи, за которые другой мужчина давно бы вас отправил на гильотину. Но отныне любая ваша провинность, даже самая мелкая, будет сурово караться. Имейте это ввиду. Мне надоело быть идиотом. А теперь собирайтесь, вы обязаны выглядеть великолепно, как и подобает маркизе Рейес. Через два часа мы уже должны быть в доме ваших родственников.
— Зачем нам туда идти? — сидя на кровати Эстелла приглаживала растрёпанные волосы.
— Как это зачем? — хмыкнул Маурисио. — Вы устроили цирк, опозорили меня перед вашей семейкой, выставив тираном. К тому же, ваш мерзкий дядя из столицы грозится расторгнуть наш брак в суде. Так вот. Сегодня вы объясните своему семейству, что всё это было недоразумением. Вы им скажите, что мы с вами помирились и до безумия друг друга любим. И только попробуйте не убедить их в этом. Если я раз ещё услышу в свой адрес хоть одно дурное слово от вас или от кого-то из ваших родственников, вы будете выть на похоронах своего пастушонка. Ну если, конечно, там будет что хоронить после того, что я с ним сделаю, — надменно выпятив подбородок, Маурисио покинул комнату.
Эстелла кое-как запихнула в себя завтрак, давясь им и безостановочно льющимися из глаз слезами. Итак, ей никто больше не поможет. Последний оплот надежды — дядя Ламберто — рассеивался как дым. Теперь она должна его убедить, чтобы он ничего не предпринимал против Маурисио, либо тот убьёт Данте не колеблясь.
Спустя два часа, Эстелла, одетая в платье из муара нежно-василькового цвета, с завышенной талией и длинным шлейфом, и в объёмной шляпе с вуалью, усыпанной колотыми топазами, прибыла к когда-то родному ей дому. Маурисио, в бархатном бордовом аби с золотой вышивкой, помог Эстелле выйти из экипажа, отворив дверцу. Со стороны эти двое выглядели счастливой супружеской четой, элегантной и красивой.
Оказалось, ни Арсиеро, ни Роксаны дома нет — они уехали в Буэнос-Айрес, чтобы Арсиеро, претендовавший на пост рехидора, мог заручиться поддержкой одного из советников вице-короля Педро Мело. Так что маркиза и маркизу Рейес встретил улыбающийся во весь рот Эстебан. Берта, которую хоть и отвлекли от окучивания кактусов, с большим удовольствием приветствовала внучку и Маурисио. А дядя Ламберто вышел из кабинета в неожиданном сопровождении — с ним были Сантана и Норберто.
