В одиннадцать утра (как раз наступило время ланча) Либертад подала чай со сладостями: венскими вафлями, пончиками с повидлом, мармеладом и шоколадом. Все уселись в гостиной на зелёных канапе, расставленных квадратом. Эстелла с каменным выражением лица поведала родственникам, что они с Маурисио нашли, наконец, общий язык. И теперь в их доме мир и любовь, так что вопрос о разводе можно считать закрытым. Маурисио сдавил ей руку чуть выше локтя, сдавил так, что рука онемела, и отпустил лишь тогда, когда Эстелла попросила дядю Ламберто забыть эту историю. Тот выглядел озадаченно, но спорить не стал. Эстелле вообще показалось, что его волнует нечто иное, чем её разборки с Маурисио.
Зато Берта обрадовалась. Расцветая улыбкой, она, в знак своей безграничной симпатии, подарила Маурисио необычный кактус. Желтовато-зелёный, с белыми иголками, он имел форму пятиконечной звезды с крошечным розовым бутончиком посредине. Улыбаясь своей холодной улыбкой и не испытывая при этом ничего, кроме снисходительного равнодушия, Маурисио поцеловал её пухлую ручку и принял подарок.
В эту минуту Эстелле захотелось разорвать всех: и лицемерного Маурисио (его в первую очередь); и дядю Эстебана, бросающего весёлые взгляды на затылок Либертад, что приносила и уносила пустые чашки да блюдца; и дядю Ламберто, который витал в облаках; и бабушку, что души не чаяла в Маурисио. Знала бы она, каков он в реальности! Эстеллу не раздражала только Сантана. Как же давно они не виделись!
С момента их последней встречи Сантана заметно расцвела. В ярко-сиреневом платье в полоску, с волосами, кокетливо уложенными набекрень и с воткнутым в них украшением в виде мелких цветков, свисающих на ниточках, она выглядела совсем взрослой. На её фоне, флегматичной, уверенной в себе, Эстелла почувствовала себя раненным воробышком, несчастным и забитым, хоть и была разодета в муар и топазы. Ну и что, что у Санти платье проще и нет драгоценностей на волосах и руках, зато у неё глаза вон как блестят, и она смеётся во все тридцать два зуба, слушая шутки Берты и Эстебана, а сердце Эстеллы кровоточит и глаза колит от невыплаканных слёз. Когда-то они были лучшими подругами. Никого у неё не было ближе Санти, если не считать Данте. И вроде бы они помирились и извинились друг перед другом, но между ними всё равно образовалась пропасть. Какая-то натянутость и пустота. Эстелла знала, что Сантана сейчас очень дружна с Соль. Наверное, у неё всё хорошо. Она не страдает ни от разлуки с любимым, ни от издевательств ненавистного мужа, ни от того, что потеряла подругу.
Эстелла уставилась в свою фарфоровую чашку, сжав её обеими ладошками. Хорошо было бы просто умереть и не мучиться более. После того, что сделал с ней Маурисио, у неё нет сил жить дальше, бороться за что-то. Боль и гнетущее одиночество разрывают её, как и воспоминания о её недолгом счастье с Данте.
Пока все предавались болтовне и поеданию лакомств, Эстелла так и сидела с чашкой, обняв её двумя руками и разглядывая, как плавают в ней чаинки. Пока голос Сантаны не вывел её из оцепенения. Подняв ресницы, она сообразила, что обращаются к ней.
— Эстелла, дорогая, вы какая-то задумчивая, — Сантана впритык смотрела на бледное лицо подруги и её отрешённый вид. — У вас всё в порядке?
— Всё хорошо, — отговорилась Эстелла. — Но мне немного нездоровится. Наверное, я простудилась.
Маурисио, что сидел рядом с Эстеллой, услышав её ответ, улыбнулся себе под нос и переключил внимание на Эстебана. Но проницательную Сантану обмануть было непросто. Эстелла по её вопросительно-тревожному взгляду поняла: та ей не поверила.
— А как вы оказались сегодня здесь, дорогая? — спросила она Сантану.
— О, да мы с дядей пришли к сеньору Ламберто, — Сантана положила в рот кусочек шоколада. — Вы разве не в курсе, Эстелла, что у нас происходит? Тётя Амарилис пропала.
— Как это пропала? — наморщила носик Эстелла.
— А вот так, исчезла, испарилась, — пояснила Сантана. — Мы и пришли к вашему дяде узнать что-нибудь. Дело в том, что он был последним, кто с тётей разговаривал.
— Да, было дело, — отозвался Ламберто грустно. — Я хотел узнать у Амарилис про её подругу детства, Клаудию. Мне очень надо найти эту женщину, но Амарилис повела себя странно. Когда я её спросил про Клаудию, она разволновалась, сначала уверяла, что не понимает, о чём речь. Но в итоге она заявила, что Клаудия умерла. Я потребовал сказать, где её могила, и тогда Амарилис раскричалась. Я объяснил ей, зачем мне нужна её подруга, и она призналась, что обманула меня. Клаудия не умерла, а просто взяла с неё слово никому не рассказывать о её местонахождении. Амарилис пообещала мне дать адрес Клаудии. Ушла домой и после этого никто её больше не видел. Она как в воду канула. Не знаю, связано ли одно с другим или это совпадение.
