— Поверить не могу! — негодовал он, размахивая руками как мельница. — Лус совсем распоясалась! Знаешь, что она мне заявила? Дескать, не собирается она тратить свою жизнь на воспитание моей дочери. Представь себе, я ей дал кров, семью, возможность быть матерью, а ей хоть бы что! Да это предел мечтаний каждой женщины — воспитывать ребёнка! А она мне выдала, якобы Адела ей не дочь и она следить за ней не обязана. А кто обязан? Я? Я обязан? Она вообще мне не нужна, я хотел мальчика и все прекрасно это знают! Это Пия во всём виновата!
Данте молчал, как воды в рот набрал.
— По-твоему Лус нормально себя ведёт? — не утихал Клементе. — Да она должна мне руки целовать за то, что я даю ей шанс прожить жизнь благовоспитанной женщины. Ну что ты молчишь, Данте? Я с тобой разговариваю или с пеньком? — он остановился напротив Данте, уперев руки в бока.
— Ты считаешь, что весь мир обязан любить твою дочь? — тихо спросил Данте.
— А разве нет? Да об этом любая женщина мечтает! Дети — это их предназначение.
— По-моему, скоро Лус от тебя дёрнет, — не удержался от яда Данте. — Она была проституткой, а ты ей про предназначение втираешь. Да даже если бы она была святой девой, она не обязана любить твою дочь. Тем более такую, как Адела. Это исчадие заслуживает сначала хорошей порки, а уж потом любви. Но никто ведь не заставлял тебя заводить детей. И никто не заставлял тебя убивать Пию. У тебя был выбор. Ты его сделал сам, так чего ты теперь ноешь?
— Все женщины любят детей! Так положено! — выдал Клементе.
Данте грубо хмыкнул.
— Не вынуждай меня говорить тебе гадости, Клем. Не хочется думать, что у моего брата совсем нет мозгов.
В эту секунду из домика выбежала девочка в ситцевом платье в горошек и с двумя светло-русыми косичками. Эстелла аж вздрогнула — девчонка была уменьшенной копией Пии. С визгом и воплями она носилась по округе, падала на землю, вскакивала, орала, не умолкая и на долю секунды.
— Адела, заткнись! — крикнул Клем, а Данте молчал, хоть и было видно, что визг и его бесит.
Но Адела не слушала. Сначала она извалялась в песке. Потом залезла в будку к дворовой собаке и ткнула ей в морду палкой. Собака щёлкнув пастью, громко залаяла, отгоняя от себя девчонку. Адела, смеясь, отбежала. На лай из окна выглянула Каролина.
— Следи за ребёнком, в конце концов! — велела она Клему. — Ты что хочешь, чтобы собака ей руку отгрызла?
— И поделом будет, — зловеще произнёс Данте. — Нечего лезть к собаке!
— Да как ты можешь такое говорить, это же ребёнок?! — возопила Каролина. — Господь тебя покарает!
— Детей надо воспитывать, а за издевательства над животными наказывать, — процедил Данте.
— Клем, смотри за дочерью, скоро её придётся защищать не только от животных, но и от собственного дяди! У меня тесто убежало! — спохватилась Каролина. — Это вы во всём виноваты, Бог вас накажет! — и она скрылась в недрах дома.
Но на Аделу не действовали никакие увещевания. Она залезла в лужу, с небывалой для такой маленькой девочки агрессией вытолкав оттуда поросят, и извозилась в грязи с ног до головы. Клем рубил дрова, не обращая внимания на дочь.
— Оставь животных в покое! — прикрикнул Данте, когда Адела пнула самого маленького поросёнка, и тот, визжа, удрал в кусты.
— Они все твари! — тоненько заявила Адела, показывая Данте язык, и с криком: «А-а-а-а-а!», умчалась за дом.
— Да отстань ты от неё, — посоветовал Клем. — Пусть растёт как сорняк, всё равно она вся в свою мамашу.
Данте смотрел в горизонт. Он был в бешенстве, но промолчал, когда Адела врезалась в его ноги и упала носом в траву. Промолчал он, и когда девчонка села в корыто с водой прямо в платье. Но терпение Данте резко закончилось, когда неуправляемая Адела сначала вырвала у кота клок шерсти, а после схватила за шею индюшку и с какой-то маниакальной злостью стала её душить. Бедная птица только крылья растопыривала, не в силах вырваться, и почти уже отдала концы, но тут Данте встал. Молча подошёл к девочке и отвесил ей смачный шлепок по попе.
— А ну отпусти птицу, маленькая дрянь!
Адела уронила индюшку.
— Ещё раз ты обидишь хоть одно животное, пеняй на себя! — предупредил Данте. — Я тебе не отец и не бабушка, и даже не тётя Лус. Я тебя изобью хворостиной! Поняла меня? — взяв перепуганную индюшку на руки, Данте стал гладить её по пёрышкам.
И тут Адела плюхнулась на землю и завыла. На крик из дома выскочила Каролина, руки у неё были по локоть в муке.
— Что у вас тут опять?
— Хочу индю-ю-юшку! — заорала девчонка, размазывая сопли и тыча в Данте пальцем. — Он отобра-а-ал!
— Данте, зачем ты отобрал у неё индюшку, отдай ей, — упрекнула Каролина.
— Ага, щас, чтобы она её задушила! — Данте сел на бревно и стал отпаивать птицу водой.
— Но это ребёнок! Она просто играет!
— А это животное, и ему больно! — не сдавался Данте. — Выродили потенциальную убийцу, теперь воспитывайте!
— Чего ты несёшь? Да как ты смеешь так говорить о ребёнке? — подбоченилась Каролина.
— Если это чудовище ещё раз обидит хоть одно животное, я оторву ей руки, понятно? Она должна знать, что животных обижать нельзя!
