— Я тебя не понимаю, Данте. Что значит «что это?». Это твоя рука, — нежным голоском объяснила Эстелла.
— Это не я, это кто-то другой, — пробормотал он встряхиваясь. — Их много... много...
— Кого много? Я не понимаю, что ты хочешь сказать, Данте, — обвив его руками, Эстелла уложила щёку ему на плечо.
— Их много, они все тут. Они чего-то хотят... Но меня здесь нет. Почему я такой? Кто я?
Кажется, до Данте начало доходить, что он не лис, но нечто блокировало его сознание.
— Иди сюда, я тебе кое-что покажу, — взяв его за руки, Эстелла потянула его за собой. Подвела к зеркалу. — Смотри, это ты, — указала она на отражение. — Ты человек. Тебя зовут Данте. А это я, — она показала на себя зеркальную. — Я Эстелла. Я твоя жена. Вспомни, миленький.
Данте не мигая смотрел в зеркало и молчал. Эстелла отошла, чтобы оставить его наедине с собой. Он долго изучал отражение, потом сел на пол и провёл пальцем по стеклу.
— Но здесь ничего нет.
— Что-что? — не поняла Эстелла.
— Оно куда-то делось, — Данте потыкал когтем в зеркало.
— Как это? — Эстелла вернулась к зеркалу. Взглянула на себя, на Данте реального и на его отражение.
— Как это ничего нет? Данте, это зеркало, мы в нём отражаемся, гляди.
— Сейчас есть, а когда ты там, — он неопределённо махнул рукой, — то нет.
Эстелла пожала плечами, не понимая, о чём он говорит.
— Может, ты всё же оденешься? Ну Данте, не надо ходить голым, ты же простудишься.
Он будто не услышал, раз — и вспрыгнул на кровать.
— Данте, ты совсем меня запутал, — призналась Эстелла. Сев рядом, она накрыла его одеялом, но Данте, фыркая, сбросил его. Потянулся носом к эстеллиной шее. Понюхал и облизал.
— Вкусно...
— Чего ты хочешь? Ласки? — Эстелла ладонями обняла его за щёки. Он в ответ облизал ей нос.
— Нет, не так, — терпеливо объяснила она.
— Так.
— Нет, не так. А вот так, — и Эстелла коснулась губами его губ. Нежно-нежно, как в первый раз. Она ощутила, как у Данте напряглись все мышцы, и он заурчал, но уже более человечески, чем прежде.
Не владея больше собой, Эстелла уложила его на спину и покрыла поцелуями его лицо и грудь.
— Боже мой, как я тебя люблю! Как же я мечтала об этом!
Губы Эстеллы спускались всё ниже и ниже. Данте, впав в транс, изредка тихонько помяукивал. Поцелуи Эстеллы становились всё жарче и жарче, и вдруг Данте весь затрясся. Из него повалил дым. Эстелла отпрянула. Закатив глаза, Данте дёргался, как бесноватый, и искрился. Это продолжалось минут пять, и потом он застыл. Эстелла тронула его пальцем — он был холодный как лёд. Испугавшись ни на шутку, Эстелла выбежала из комнаты и ринулась в кухню. Прошло не больше двух минут, как она влетела обратно в спальню, неся в руках полный графин с водой. Но Данте в кровати не было.
Эстелла обнаружила его на балконе. По пояс перегнувшись через перила, он смотрел вдаль. Простынь на его бёдрах — первое, что удивило Эстеллу. Вполне человеческое, осознанное действие — нежелание идти на балкон голышом.
— Данте, — вздохнула Эстелла, — как ты меня напугал!
Он обернулся, и Эстелла вся затрепетала. Глаза его сейчас были чёрные как угли, и в них сияли хитрые искорки. А ещё страсть. Да, он смотрит на неё с желанием!
— Данте, — повторила Эстелла.
— Чёрт возьми, надо же кого я вижу! Маркиза Рейес собственной персоной. Предательница, лицемерка и просто дрянь, хотя красавица, что и говорить, — выдал Данте издевательским тоном.
Эстелла подобрала челюсть с пола. Оскорбления её не задели, она понимала, что он обижен. Она же наговорила ему нечто чудовищное. Хотя и попросила прощения в тот день, когда он принёс Мисолину из борделя. Но сейчас главным было не это. Он может обижаться, кричать, ругаться, ненавидеть её, но ведь он её узнал! Вне себя от радости, наплевав на все ехидства, она бросилась в его объятия.
— Данте, Данте, радость моя, ты пришёл в себя! Боже мой, не могу поверить, с тобой всё хорошо!
Но Данте, разжав её цепкие руки, грубо отпихнул Эстеллу и прошёл в комнату. Она кинулась следом задыхаясь от счастья.
— Данте, любовь моя!
— Не ломай комедию, красавица. Вот только не надо объясняться мне в любви, я не верю ни одному твоему слову, — жёстко проговорил он. Щёлкнул пальцами и оказался одет в бархатные штаны, сапоги из змеиной кожи, рубашку с кружевами и шёлковый чёрный плащ, хвост которого стелился по полу. — Любопытно. Совершенно не помню, почему я оказался в твоей спальне, маркиза. Но, увы, мне пора уходить. У меня есть незаконченные дела.
— Нет-нет, не уходи! Я знаю, что ты злишься, мой хороший, и ты прав. Я наговорила тебе гадостей, я тебя обидела, но я могу всё объяснить. Прошу тебя, Данте, давай поговорим, — Эстелла повисла на его шее, заискивающе глядя ему в глаза.
— Нет, — односложно ответил он, хотя ресницы его дрогнули.
— Миленький, не уходи! Останься со мной, ты мне нужен! Я вернулась в этот город только ради тебя, — по-детски захныкала Эстелла, вцепившись ему в руку ногтями.
— Враньё! — он задрал одну бровь так, что она перерезала половину лба.
