— Мио, Мио, что с тобой? — воскликнула Эстелла. — Тебе не нравится мой подарок? Просто я не хочу, чтобы ты потерялся. Ну хорошо, давай я сниму. Иди сюда, — звала она ласково, но лисёнок не подходил. Надрывно тявкая, он лапами сдирал цепь с шеи. Эстелла села рядом с ним на корточки.
— Мио, ну прости меня. Иди ко мне, я её сниму, — чуть не плача она протянула руку, чтобы отстегнуть цепочку.
Пыххх! Яркая вспышка. Прямо из лисьей шерсти повалил синий дым. Эстелла, вскрикнув, отпрянула и зажмурилась. Хлоп! Что-то хлопнуло, и наступила тишина. Эстелла рискнула открыть глаза. Но то, что она увидела, повергло её в шок.
На месте, где только что был лисёнок, теперь находился человек. Он сидел на коленях, опустив голову. Длинные-длинные чёрные волосы рваными прядями ниспадали ему на лицо, грудь и плечи, закрывая их целиком. Сердце Эстеллы сначала ушло в пятки, затем подкатилось к горлу. Замерло, и, наконец, пустилось в бешеный галоп, как лошадь, преследуемая охотником. Эстелла подползла ближе. Одной рукой человек держался за шею, а второй упирался в пол. Пальцы у него были тонкие и длинные, очень красивые... такие родные... На них серебром поблёскивали когти.
— Д-д-данте? — прохрипела Эстелла.
Но он будто не слышал. Тогда она, обезумев, схватила его за руку. Грудь разрывалась от страха, неверия и всё подступающего чувства безграничного блаженства.
Он поднял голову. Это и вправду был Данте. Её Данте, её любимый, которого она искала в треклятом госпитале. А он всё это время был рядом с ней! Прятался в шкуре лисёнка! Сапфировые глаза, в которых раньше плескалось море чувств от необъятной ненависти до всепоглощающей любви, теперь были пусты. Раскосость их как никогда выделялась на исхудалом лице.
— Д-д-данте, — стуча зубами, повторила Эстелла.
Он стеклянным взором обвёл её лицо, потолок, пол, увидел золотую цепь, что валялась рядом, и схватился руками за горло.
— Нет... не хочу... отпустите... не хочу... — пробормотал Данте и, царапая шею, точно срывая невидимый ошейник, повалился на пол.
Эстелла не знала что делать, разрываясь между всеми чувствами сразу: и ужас, и любовь, и боль, и блаженство, и жалость, и непонимание хлынули на неё голову водопадом. Но она не решалась трогать этого нового Данте, свернувшегося клубочком у её ног. Таким она видела его впервые и к нему ей, видимо, ещё предстояло привыкнуть.
====== Глава 28. А сердце помнит ======
— Данте, — у Эстеллы, наконец, прорезался голос. — Данте, поговори со мной.
Но он так и лежал на полу, свернувшись клубком и держа руки у горла.
— Данте... Данте... — звала Эстелла, хотя разум её понимал, что юноша неадекватен.
— Пожалуйста... хватит... не надо больше, — взмолился он еле слышно. — Воздух... мне нужен воздух...
Эстелла подползла к Данте и легла рядом с ним на пол, обнимая его.
— Миленький, что с тобой? Успокойся. Это же я, твоя Эсте. Ты помнишь меня? Иди сюда, мой Данте. Как же я скучала по тебе!
Данте, издав некий звук — что-то вроде лисьего тявканья, — уткнулся Эстелле носом в грудь. Часто-часто задышал, вдыхая тонкий аромат фиалки. Она гладила его по спутанной гриве и плакала. Вот он, её любимый Данте. Она его нашла. Но от него осталась тень.
— Данте... Данте, — шептала Эстелла ему в ухо, — поговори со мной. Ты меня узнаёшь? Это я, твоя девочка, твоя Эсте. Вспомни, как мы любили друг друга, — она погладила его по исхудавшим щекам, по губам.
Но Данте смотрел мимо. Тогда Эстелла покрыла поцелуями его лицо, и на миг ей показалось, что черты его приобрели осмысленное выражение.
— Данте?
Эстелла поняла, что всё напрасно, когда он уложил голову ей на плечо и заурчал как зверёк. И до девушки начало доходить. Кажется, Данте не понимает, что он человек. Ведёт себя также, как вёл себя, будучи Мио. Наверное, он слишком долго был в шкуре лиса. Возможно, с тех пор, как сбежал из Жёлтого дома. И поэтому его никто не мог найти. Да ещё и неизвестно, в каком он был душевном состоянии, когда обратился в Мио.
— Данте, всё будет хорошо, слышишь? — пролепетала Эстелла, сдерживая рыдания. — Я с тобой, я тебе помогу. Ты снова станешь таким, как прежде. Наша любовь тебя вылечит. Она никуда не делась, она ещё живёт в моём сердце, как и в твоём, я это знаю.
Они лежали на мягком ковре, прижимаясь друг к другу. Эстелла долго изучала лицо Данте. Какой он бледный и совсем-совсем юный, точно и не было этих лет. И кожа фарфоровая, как у двенадцатилетнего мальчика. Эстелла невольно залюбовалась им. Данте по-прежнему был красив, хоть черты его и заострились. А ещё она почему-то вспомнила Кларису. Та тоже не меняется с годами. Может, это свойство всех колдунов? Но как же тогда объяснить, что маги бывают и старые, да и Клариса не осталась в возрасте восемнадцати лет. Наверное, каждый из них стареет до определённого момента.
