Неопределённость с Данте, появление в доме Ии, а также исчезновение Маурисио выбили Эстеллу из колеи. Да и Мисолина прибавляла проблем. Ию она возненавидела. Хотя та была тише воды, ниже травы — даже помогала кухарке готовить, а Чоле убираться. Но Мисолина не упускала возможности ляпнуть гадость. Эстелла Ией тоже особо не прониклась, оставив её в доме лишь из-за просьбы Данте. На следующий же день Эстелла, открыв волшебный медальон, позвала Кларису. Та была занята и попросила подождать пару дней. Так, Ия осталась в доме Рейес.
В сердце Эстеллы, вместе с тоской по Данте горела и скука. Ну чёрт возьми! Из-за этой чумы ей и сходить некуда. Все рестораны, театр и казино, даже лавки и ярмарки — всё, всё закрыто. Новый алькальд нынче запретил и церковные мессы. Теперь разрешалась только исповедь один на один с падре Антонио.
Эстелла затосковала по Буэнос-Айресу, по широким улицам, площадям, Бульвару Аламеда с его увеселительными заведениями и магазинами, и по дому дяди Ламберто. Вот бы им с Данте туда попасть! Если бы закончилась эта мерзкая чума, она бы убедила Данте и Кларису поехать в столицу.
Но чума не отступала, люди умирали массово, день за днём, час за часом. Трупы уже не вывозили на окраину — их было так много, что сжигали их прямо на городских улицах. А в сердцах живых копошился страх. Алехандро Фрейтас приказал ежедневно вывешивать на стенах ратуши списки умерших. «Стена ужаса», как её прозвали в народе, вызывала у горожан панику — все боялись найти в списках фамилии своих родных, друзей или возлюбленных.
Эстелла давно хотела наведаться к ратуше, дабы почитать списки, но то одно, то другое, то третье — что-то беспрестанно ей мешало.
О Маурисио она вспоминала редко, но зато в душе её появилась обида на Данте. Почему он так холоден с ней? Неужто разлюбил? Нет, не может быть! При последней их встрече она явно читала в его глазах страсть, нежность и безграничное восхищение. Но почему он её отталкивает, если любит?
Утром в среду Эстелла решилась-таки пойти к ратуше, да и заодно наведаться в особняк на Бульваре Конституции. А то она совсем выпала из реальности.
Когда она объявила за завтраком о своих планах, Мисолина захотела пойти с ней. Эстелла не придумала как отказать сестре, но оставаться с ней вдвоём и слушать её колкости она не желала, поэтому зазвала с собой и Ию. На возмущение Мисолины Эстелла, поведя плечиком, сообщила: Мисолину никто не заставляет никуда идти, она сама напрашивается.
— Если тебя что-то не устраивает, сестричка, ты можешь остаться дома и погрызть себе локти, — ядовито закончила Эстелла. И Мисолина умолкла.
После завтрака три женщины покинули замок Рейес, сели в экипаж и вскоре уже созерцали белоснежное здание ратуши.
Несмотря на запрет алькальда, народу тут была уйма. Распихивая толпу, Эстелла добралась до списков. Ия и Мисолина с ней не полезли.
Прочитать списки удалось не сразу. Во-первых, впереди маячили людские головы. Во-вторых, шрифт печати был до невозможности мелким.
— Зря ещё мельче не напечатали, даже обидно, — не удержалась от возгласа Эстелла. Кое-как протиснулась ближе и вычитала среди тучи имен и фамилий те, которые повергли её в шок:
Дельгадо Беренисе — жена доктора Дельгадо.
Дельгадо Кларибель — жена покойного Диего Дельгадо.
Ничего себе! У Эстеллы затряслись все поджилки. Только недавно супруга доктора наведывалась к ней. Живая и здоровая, она приглашала Эстеллу работать в госпитале. Самого доктора Дельгадо в списках не было.
Пока Эстелла переваривала информацию, некая грузная дама толкнула её локтем в бок.
— Можно поаккуратнее? — возмутилась Эстелла. Но дама напирала, и, в итоге, оттеснила её чуть дальше — здесь фамилии в списках начинались на М, Н, О и далее.
Эстелла аж чуть не пнула толстуху ногой. Она-то как раз хотела добраться до букв А и Г, чтобы удостовериться: никого из членов её семьи в списках нет.
Но делать было нечего, и Эстелла, в ожидании доступа к нужным ей спискам, опять вчиталась в какие попало:
Нуньес Соль-Мария. Это ж подруга Сантаны! Та самая, с которой её связывали недвусмысленные отношения.
Парра Медина Хосе-Луис-старший; Парра Медина Клара — родители Луиса.
Эстелла, находя знакомые фамилии, расстраивалась всё сильнее и сильнее. Сердечко её заколотилось от тревоги, когда она, наконец, протиснулась к началу алфавита.
Де Пенья Брага Норберто. Дядя Сантаны. Об этой смерти она уже знала.
Гальярдо де Агилар Арсиеро. И об этом знает, хотя до жути страшно видеть в списке собственную фамилию.
Бильосо Сильвио; Бильосо Ренато. Какие-то знакомые фамилии, будто она их уже слышала. Но вспомнить так и не смогла.
Альтанеро Хорхе-Эстебан...
Эстелла замерла, глотая слёзы. Дядя Эстебан умер. Как гром среди ясного неба. Хотя она знала, что так и будет, но до последнего надеялась на чудо: ошибочный диагноз или чудодейственное лекарство. Наивная, а ещё фельдшер. Ведь прекрасно знает: чума никого не щадит. Надо идти домой и расспросить обо всём Либертад. Бедняга. Она сама-то хоть жива?
