Эстелла была обижена на Данте за его дурацкий поступок. Она так много хотела ему сказать, а он... Зато объявился Маурисио. Мисолина, расстроенная тем, что Эстелла не умерла, мигом расправила пёрышки. Маркиз её в упор не замечал, как обивку на мебели. Но взгляды, что он метал в Эстеллу, пугали последнюю. Как маньяк, честное слово! Насиловать Эстеллу он больше не лез, но обмолвился, что вскоре преподнесёт ей сюрприз. Этих «сюрпризов» Эстелла опасалась, но пока не произошло ничего ужасного, а сердечко её наполнилось глубокой тоской. Зачем Данте её спасал, если не любит больше? Лучше бы она умерла от чумы.
Сегодняшний бал тоже был Эстелле в тягость. Хорошо, что маскарад, можно закрыть лицо и не строить из себя куклу, притворно улыбаясь едва знакомым людям — маска скроет и слёзы, и скорбь.
— Эстелла! — из омута мыслей Эстеллу вырвал яростный возглас матери. — Вам особое приглашение нужно? Идёмте! Что вы там застряли?
Эстелла покорилась. Приподняла подол платья — ярко-бирюзового, из тончайшего японского шёлка, что колыхался при движении, будто вода в ручье. Никто не знал происхождения этого платья, кроме самой Эстеллы. Это был подарок Данте, тот, что он наколдовал шесть лет назад в подземелье. Эстелла хранила платье, частенько вынимая его из шкафа; разглаживала удивительной красоты ткань, глядя, как капельки её слёз бегут по шёлку, словно хрустальные сосуды, выдуваемые из трубки стеклодува. А сегодня она решилась его надеть. Мисолина чуть локти себе не отгрызла от зависти, когда Эстелла вышла в гостиную в этом платье.
Осиротевшее семейство, где остались четыре женщины и один мужчина — бабушкин муж (Маурисио Эстелла за члена семьи не считала), двинулось к особняку. Эстелла тайком радовалась, что Маурисио задержался дома, встречая Матильде и её супруга, что вернулись из Европы. Он обещал приехать на бал, но позже. Хоть ненадолго оставит её в покое.
Перед калиткой дамы и их кавалер надели маски. У сеньора Альдо она напоминала собачью морду. Роксана предпочла чёрные кружевные очки. Мисолина — розово-голубую маску в форме бабочки. Маска Эстеллы, из белоснежного кружева, напоминала иней, что в странах, где бывает зима, укутывает деревья и разрисовывает окна домов. Бабушка Берта отличилась как всегда — она нацепила маску а-ля кактус. В сочетании с зелёным мохнатым платьем и розовым цветком на шляпе, Берта походила на матукану [1]. Вообще поведение бабушки Эстеллу удивляло. Она спокойно восприняла известие о смерти Эстебана, лишь слегка всплакнув, и занялась изготовлением наряда к балу, хотя должна была носить траур. Эстелла решила, что она так отвлекается от мрачных мыслей, а Роксана не преминула обозвать Берту чёрствой старухой.
— Очевидно, что у вас маразм последней стадии, — вынесла вердикт Роксана, оглядывая бывшую свекровь. — Только вам могло прийти в голову нарядиться в кактус. Старая дура!
— От дуры слышу. Завидуй молча, — не остался в долгу «кактус» и с «псом» под ручку уковылял к парадной, откуда уже доносились все признаки празднества: хохот, музыка, звон посуды.
Поджав губы, Роксана потянула дочерей за собой. Они вошли в гостеприимный дом Алехандро Фрейтаса, просторный и светлый.
«Скоро я стану здесь хозяйкой», — подумала Роксана, чинно вплывая в ярко освещённую залу. От особняка Альтанеро, с которым связана туча дурных воспоминаний, неплохо бы избавиться. Всё равно там остались она да три служанки: Либертад, Урсула и Лупита.
Эстелла же хотела, чтобы Мисолина убралась из замка Рейес, переехав к матери, но та не уходила из-за Маурисио. Дети Мисолины жили у бабушки. Их мамаша и думать о них забыла, будто и не рожала их никогда, что Берту возмущало до нельзя.
Глядя на Мисолину, порхающую как птичка с ветки на ветку в поисках богатого жениха, она вздыхала и качала головой. Ну и кукушка! Эстелле было плевать и на Мисолину, и на её детей, и на Маурисио, лишь бы те её не трогали. Но, с другой стороны, Мисолина своей дуростью её веселила, отвлекая от тяжёлых мыслей.
Войдя в центральную залу, женщины угодили в толпу, и Эстелла вмиг пожалела, что сюда явилась. Нет, это прекрасно, что все в масках, но она же никого не узнает. Так и будет шарахаться в одиночестве весь вечер. Обидно.
Эстелла оглядывалась в тщетной попытке узнать кого-нибудь. Но даже хозяина дома не обнаружила среди вороха пёстрых масок. Алехандро Фрейтаса она видела лишь раз, издали. А он наверняка станет её новым отчимом. Эстелла не сомневалась, что мать своего добьётся и непременно женит на себе алькальда. Такова её натура: если уж нацелилась, не отступит. И надо отдать ей должное, в отличие от недалёкой Мисолины, она действует с умом.
Берта оказалась не единственной, кто пришёл в экстраординарном одеянии. Более закрепощённые дамы и кавалеры предпочли маски в виде очков с перьями, но странные личности затесались и сюда. Да, бабушка явно не одинока в своём желании выделиться. Вон, например, ходит бурый медведь, волосатый-волосатый.
«С ума сойдёшь в таком костюме, — подумала Эстелла. — А красоты никакой».
