— Что ты говоришь, Эсти? Разве можно, дорогая, говорить о смерти, когда ты чудом её избежала? Бог тебя накажет за это! Тебе невероятно повезло, что лекарство появилось до того, как чума свела тебя в могилу. Так что не говори о смерти! У вас с Маурисио просто кризис в отношениях. Тётя Амарилис говорила, что такое бывает в любом, даже счастливом браке. Так вот, ты должна сделать всё, чтобы забеременеть. Это единственный выход. Тогда в ваш дом вернётся счастье.
Эстелла нервно рассмеялась.
— И не подумаю. Во-первых, я не могу иметь детей, мне об этом сказал столичный доктор. Во-вторых, если бы и могла, ни за что бы не родила, лучше с моста сброситься, чем рожать наследников этому дегенерату, — отрезала Эстелла.
Сантана, сообразив, что убеждать подругу чревато ссорой, принялась болтать о пустяках. Рассказала, что очень долго выбирала маскарадный костюм и разругалась с тёткой, потому как та вырядилась в мужчину.
— Вон она, тётя Амарилис, — Сантана ткнула пальцем в ту самую женщину-мужчину, на которую Эстелла уже обращала внимание. — Представь себе, она надела штаны. Хоть это и маскарад, но они так обтягивают зад... это ж просто неприлично, — искренне возмущалась Сантана.
— Но у неё длинный аби, — возразила Эстелла. — Он всё прикрывает. Меня больше смущает её маска. Амарилис похожа на смерть, только косы и капюшона не хватает.
— Просто она решила распугать сегодня всех.
— Вообще-то твоя тётя вдова, — напомнила Эстелла. — Но, я гляжу, она не слишком убивается по мужу.
— Забыла о дяде Норберто через неделю, — подтвердила Сантана, глядя на звонко хохочущую Амарилис. — А всегда говорила, что любит его. Лицемерка. Ненавижу её!
— У тебя плохие отношения с Амарилис, да? — Эстелла услышала в голосе подруги злые нотки. Раньше Сантана отзывалась о тёте мягче.
— Мы с ней слишком разные и никогда не найдём общий язык, — вздохнула Сантана, поправляя птичью маску.
Около лестницы соорудили площадку для оркестра, и в восемь часов церемониймейстер официально открыл бал. Народ мигом ожил, а Эстелле с незнакомцами танцевать не хотелось, поэтому, когда некий одноглазый пират пригласил Сантану на танец, она укрылась в нише, где сидели замужние дамы и вдовы. В момент прихода Эстеллы они обсуждали рецепт пирожков с острой начинкой. В запале перебивали друг друга и скрипели зубами. В конце концов, разделились на два фронта: одна часть дам уверяла, что перца чили в начинку кладут целую щепотку, другая же часть вопила, что перец использовать нельзя, а надо заменить его чем-то, иначе пирожки в рот не возьмёшь. Эстелла чуть не взвыла. Неужто поговорить больше не о чем? Но, когда спор о пирожках закончился, она десять раз пожалела, что дамы сменили тему. Теперь они обсуждали младенцев. Дело и вовсе запахло жареным, когда дама, у которой на голове красовалось нечто, похожее на улей, стала рассказывать, сколько раз в день пачкает пелёнки её ребенок, со всеми подробностями этого увлекательного процесса. И Эстелле захотелось плюнуть кому-нибудь в глаз.
— Меня сейчас стошнит, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Пойду к мужчинам. Лучше слушать их сказки о пиратах и контрабандистах, чем рассуждения о какашках.
Дамы умолкли, вылупившись на неё как куры, у которых отрасли совиные глаза.
Приподняв юбку, Эстелла невежливо ушла, ловя спиной неодобрительные взгляды, а заодно и возмущённый шёпот:
— Вертихвостка!
— Хамка!
— А ещё замужняя женщина!
— Она никого не уважает.
— А декольте-то, декольте. И как только не стыдно?
— Она оскорбила моего ребёнка, а, значит, и меня. Гореть ей в аду! — громко заявила мамаша с улеем на голове.
Эстелла и бровью не повела. Ей вдруг стало смешно. Эти сплетницы просто-напросто ей завидуют. Ведь они глубоко несчастны. Их надо пожалеть. Они вышли замуж не по любви. Они родили ненужных детей от ненужных мужей после того, как эти мужья исполнили супружеский долг под покровом ночи через дырочку в рубашке. «Счастье» явно читалось на их лицах. Да в гробу она такое счастье видала! Наверняка им всем хочется стать свободными незамужними девочками, сбагрить своих детей и мужей кому-нибудь, надеть эффектное платье и щеголять открытой грудью, ловя восхищённые взгляды. Да вот поздно метаться. У них нет шансов на более светлое будущее, чем та реальность, где они обитают. А у неё есть. Она молода, красива, у неё нет детей и ответственности перед кем-то; лишь один груз её обременяет — Маурисио. Но его можно отодвинуть. Не собирается она считаться с его чувствами. Плевать на всех! Сегодня она пришла веселиться, и она будет веселиться! И пусть все клуши лопаются от злости.
Эстелла примкнула в толпе мужчин, что уединились в верхней зоне, где стояли кожаные кресла и диваны и пахло виски с табаком. Помнится, в Байресе на балах у вице-короля Эстелла тоже предпочитала женской компании мужскую. В этом она пошла в мать. Роксана, сколько Эстелла её помнила, ни на одном балу не сидела с дамами. И нынешнее мероприятие исключением не стало.
