— Но ведь ты сам пришёл на бал! Сам написал мне записку и заманил в сад! — вскричала Эстелла. — Зачем ты меня целовал, если я тебе не нужна? Зачем ты мучаешь меня? Я была на тебя зла, когда ты сбежал из госпиталя, бросил меня, и мы даже не поговорили. И сейчас ты делаешь то же самое. Почему ты сначала приходишь, а потом убегаешь? Что я тебе сделала, Данте? Зачем ты так со мной? — уронив лицо в ладони, Эстелла заплакала.
— Перестань, красавица, умоляю, не надо сантиментов, — голос Данте дрогнул, и Эстелла разрыдалась сильнее (уже специально).
— Ну нет, только не это! Не надо выть, прошу тебя, я не люблю слёз! — Данте попытался встать, но Эстелла повисла на его шее, лепеча:
— Нет, нет, не уходи... Ты мне нужен, Данте.
— Зачем?
— Потому что я тебя люблю.
— Мы это уже обсуждали. Между нами всё кончено, — прижимаясь к Данте, Эстелла чувствовала, как бешено колотится его сердце.
— Тогда зачем ты пришёл на бал?
— Не знаю...
— Не знаешь? А я знаю, — шепнула она ему в ухо. — Ты хотел увидеть меня.
Он молча кивнул, закрывая глаза. И уже не пытался уйти.
— Я люблю тебя, Данте. А ты любишь меня. Наша любовь жива, как и прежде. Зачем нам расставаться?
— Это невозможно, невозможно... — пробормотал он, отпихивая Эстеллу и хватаясь руками за голову.
— Почему? — Эстелла едва не рыкнула от гнева. Ей захотелось Данте побить. Ну что за человек? Чего ради он над ней издевается, может, мстит за те слова, что она ему наговорила?
— Мы с тобой расстались, потому что Маурисио мне угрожал, что убьёт тебя, — напомнила Эстелла осторожно. — Но сейчас он изменился, стал мягче. Давай убежим, только ты и я, вдвоём...
— Нет, — отрезал Данте. — Я не собираюсь никуда бежать, тем более с тобой.
— Данте, миленький, объясни, что происходит, — умоляюще прошептала Эстелла. — Я думала, мы помирились, когда ты пришёл в госпиталь. Ты спас мне жизнь, а теперь ты хочешь её забрать. Я не могу жить без тебя. Мы оба не можем друг без друга и ты это знаешь, и я это знаю.
Он глянул на неё как-то болезненно.
— Того Данте, которого ты любила, его больше нет, — взор Данте стал жёстким. — А тот, что есть сейчас, если ты узнаешь его ближе, ты его возненавидишь. А я этого не хочу. Я не хочу видеть в твоих глазах ненависть.
— Не говори так, я тебя люблю, ты самое дорогое, что у меня есть. Я не могу тебя ненавидеть. Что случилось, Данте? Ты сделал что-то дурное, да? Миленький, расскажи мне, мы вместе со всем справимся.
— Ты правда хочешь это знать? — он сузил глаза, и они превратились в две злые чёрные полоски.
— Да, хочу! Я хочу знать что происходит. Я хочу тебе помочь.
— Мне ничем уже не поможешь. Я убийца, — сказал он.
Наступила пауза.
— Что?
— Я убийца, я убил несколько человек, включая Каролину Ортега, мою приёмную мать. А потом вырезал у неё сердце и сварил из него то зелье, что спасло жизнь тебе и всему городу, — добил Данте сурово. — Ну, что скажешь? Ты ещё хочешь быть со мной? Любить меня, целовать меня, а, красавица?
Глаза его блеснули как два стальных ножа, и Эстеллу вдруг обуял страх. Страх животный. Он безумен. Это не тот Данте, которого она любила. Даже если эти убийства — плод его фантазии, от этого не легче.
— Что, испугалась? — выплюнул Данте в ответ на её молчание. — Да, я чудовище! Я могу сделать всё, что угодно. Могу убить и тебя, если приспичит, — и Данте захохотал грубо, зловеще. — Ну что ты молчишь, красавица? — схватив Эстеллу за плечи, он потряс её. — Отвечай! Ты ещё хочешь быть со мной? Со мной, с таким, какой я сейчас, а не с тем, что уже не вернётся никогда!
— Нет! — крикнула Эстелла громко и отпихнула его — Данте ударился спиной о дерево, а она вскочила на ноги. — Ты не тот Данте, который мне нужен. Я любила другого мужчину, ласкового, заботливого, смелого, у которого в порядке с головой. А ты... ты не в себе, ты другой человек! Ты безумен и несёшь бред! Ты спрашиваешь хочу ли я любить умалишённого? Нет, не хочу!
И она побежала прочь. Подальше. Подальше от него!
Данте упал ничком на землю, обхватив голову руками, и даже не попытался Эстеллу удержать.
Когда Эстелла добралась до замка Рейес, начался ливень. Он пошёл стеной, — собственные руки нельзя было увидеть, не поднеся их к носу. Эстелла угодила под самое начало дождя, и, как он хлынул, она наблюдала лишь краем глаза, скрываясь в парадной.
В замке стояла тишина. Маурисио, наверное, уже спит. И, интересно, вернулась ли Мисолина с бала? Хотя нет, неинтересно. Чтоб её волки разорвали.
Эстелла была взвинчена донельзя. Она обиделась на Данте и разозлилась на себя за то, что побежала за ним. Её взбесило его странное поведение и дурацкие бредни про убийства. В конце концов, ему уже не шестнадцать лет. В двадцать три года пора вести себя как мужчина. Да, она любит Данте, но себя она тоже любит. Сколько можно с ним нянчиться, бегать, упрашивать, уговаривать его взять себя в руки? Не хочет быть нормальным, ну и чёрт с ним, она будет жить своей жизнью.
