— Это всё глупость, — недоверчиво хмыкнула Сантана. — И не тебе, Эсти, читать мне мораль. Ты тоже натворила много чего со своим Данте. Я уже взрослая и сама решу с кем связать жизнь. А уж с характером Клементе я поборюсь. Если я увижу такие поползновения в свой адрес, он получит в глаз, — объявила Сантана. — Только пусть попробует проявить ко мне неуважение. В конце концов, во мне течёт не какая-нибудь плебейская кровь, мои родители были аристократы.
Эстелла поняла, что Сантану она не переубедит, и не стала спорить. Это её жизнь и у неё есть право совершать ошибки.
— Я боюсь только одного, — сказала Сантана, уже стоя в дверях. — Я боюсь, с Клемом произойдёт что-то плохое.
— Это ещё почему? — удивилась Эстелла.
— Тётя Амарилис не хочет, чтобы я выходила замуж. Не хочет от слова совсем.
— Но почему?
— Она говорит, что с любым мужчиной, который на мне женится, произойдёт несчастье. Помнишь Луиса? Он ведь умер прямо на свадьбе, ещё не успев стать моим мужем. А Ноэль Марвилья, сын Констансы Марвилья, с которым я встречалась три месяца назад, упал с крыши, когда полез туда прочищать трубу. Он остался жив, но хромает на одну ногу, представь себе. А Диего вообще убили, хотя я с ним и не встречалась. Поэтому я боюсь, что с Клементе произойдёт нечто подобное, — Сантана тяжко вздохнула.
— Ну что ты, Санти, не накручивай себя, — подбодрила её Эстелла. — Всё это совпадения. Уверена, твоя тётка специально внушает тебе, что ты чёрная вдова, чтобы держать в своей власти. Знаешь, мне не нравится твой выбор, потому что я не могу простить Клему того, что он сделал с Пией, но это мои проблемы. Если ты считаешь, что этот человек — твоё счастье, борись за него. И наплюй на всех.
На прощание подруги обнялись, и Сантана ушла. Эстелла, стоя на пороге, смотрела, как Сантана пересекает улицу и исчезает за углом. Потом машинально взглянула на окна «Маски». Данте... Образ красивого гаучо в шляпе, что гарцевал на длинноногом Алмазе, невольно встал перед глазами. Сегодняшнего Данте Эстелла воспринимать отказывалась. У неё пошёл какой-то внутренний протест по отношению к человеку, которого она увидела в день маскарада. Она любит того, прежнего Данте, а этот чужой для неё. И точка.
====== Глава 41. Торжество ненависти ======
Но к вечеру Эстеллой овладела хандра. Всё чаще она смотрела на окна «Маски», угадывая, за которым из них Данте. Прижимаясь щекой к обручальному кольцу, она чувствовала его тепло, вспоминала голос Данте, его поцелуи, ночи, что они проводили вместе. Разве может кто-то сравниться с ним? Нет. Нет такого мужчины, которого она любила бы сильнее, чем Данте. Как бы она хотела его вернуть, её милого, родного мага! Неужели он так изменился? В тот день, на балу, она была пьяна и воспринимала ситуацию неадекватно. Как она может любить прежнего Данте и не любить нынешнего, ведь это один и тот же человек? Она сама себя накрутила. Надо ещё раз увидеть его, чтобы убедиться в справедливости или несправедливости своих выводов.
Еле дожив до пяти вечера, Эстелла выпроводила клиентку, что притащила лесного ёжика.
— Я нашла его у своих ворот, — посетовала дамочка, немолодая и богато разодетая в бархатное коричневое платье с огромным, уже вышедшим из моды кринолином. — Я не знаю что с ним делать. Должно быть, он заблудился.
— Поите его молоком, а, как подрастёт, отпустите в лес, — посоветовала Эстелла.
Накинув шаль и шляпку, она закрыла дверь в лечебницу, пересекла мостовую и вошла в «Маску». Сеньор Нестор был радушен как всегда. Предложив Эстелле чаю, он спросил, как она поживает. Но Эстелла и рта открыть не успела, как в дверях возникли Гаспар и Клементе.
Гаспар выглядел заметно постаревшим, болезненным, с мешками под глазами — так на него повлияла смерть Каролины. Клем, хмурый, с опущенной головой, напоминал отслужившего свой век мула.
«Интересно, он влюблён в Сантану или просто развлекается с ней?» — мелькнула у Эстеллы мысль. Она вспомнила Данте в дни их первых свиданий — глаза у него сияли, как рождественские огни. Клем же на влюблённого похож мало, хотя... любовь каждый чувствует по-своему.
Гаспар и Клементе при виде Эстеллы замерли.
— Эстелла! Какими судьбами? — воскликнул Гаспар. Он приблизился, пожал ей руку.
— Я... узнала, что вы здесь. Мне Сантана рассказала, и я пришла вас навестить, — сочинила на ходу Эстелла.
— А я думал, ты пришла к Данте, — съязвил Клементе.
— Между нами давно всё кончено.
— Это ты так считаешь, а вот Данте, похоже, этого так и не понял. Сантана же наверняка тебе рассказала, что он болен. Я даже подозреваю, кто в этом виноват. По-моему, у некоторых нет совести, — тон Клементе звучал хамовато-вызывающе, и Эстелле захотелось его пнуть. Он ничего не знает о её чувствах и не смеет её упрекать. На себя бы посмотрел!
— Не тебе меня судить и не тебе говорить о совести, — отрезала Эстелла высокомерно. — Я не забыла, как ты убил Пию, и учти, я буду за тобой следить. Только попробуй обидеть мою подругу.
Клементе пробухтел что-то невнятное. Гаспар утихомирил его, положив руку ему на плечо.
— Я хочу увидеть Данте, — сказала Эстелла.
