Усадив Клема на диван, Данте отошёл от него, подпуская к нему двоих здоровенных бугаев. Но Клем не сопротивлялся и никуда не убегал, искоса глядя на мёртвую Лус и лужу крови подле неё.
— Эсти... Эсти, что происходит? — забормотала Сантана за спиной подруги.
— Я так понимаю, что Клементе убил Лус, — сухо отрезала Эстелла.
И ей вдруг стало всё равно. Как же она устала! Устала от этой треклятой жизни! Она так мечтала о счастье, а её преследуют одни беды, свои и чужие. Вечно она попадает в истории.
Ощутив на себе взгляд, Эстелла подняла ресницы. Встретилась глазами с Данте, чёрными, без зрачков, глубокими как омуты. Вспомнила портрет прадедушки. Как похож-то! А вид и правда странный, какой-то дикий, но такой любимый... Так хочется прижаться к его груди! Но Эстелла заметила и то, что лицо Данте изменилось, когда он её увидел: досада, тоска, боль, страсть, восхищение и... любовь — море чувств мелькнуло в его очах.
Кольцо обожгло Эстелле палец. И она поняла, что простит ему всё, даже поцелуи с Мисолиной. И никуда она отсюда не уйдёт без него. Не уйдёт и всё.
Лаская друг друга взглядами, Данте и Эстелла напрочь забыли, что находятся в борделе, что кругом люди, а на полу лежит окровавленное тело Лус, которую убил Клементе. Эстелла уже не слышала, как позади неё рыдает Сантана, мечтая лишь обо одном — оказаться в объятиях Данте. А весь мир пусть катится в ад!
====== Глава 45. В огне ======
Пока Данте и Эстелла созерцали друг друга, явились жандармы. Осмотрев труп, они арестовали Клементе и принялись за допрос. Всем, кто находился в «Фламинго» пришлось не только дать показания, но и подписать бумаги, где они обязывались явиться в жандармерию, а потом и в суд, как свидетели. Выяснив, что ни Эстелла, ни Сантана убийства не видели, жандармы их отпустили. Сантана уговаривала Эстеллу выйти на улицу, чтобы ехать с Клементе в жандармерию, но Эстелла упёрлась и ни в какую — без Данте она не уйдёт и точка. Судьба Клема мало её волновала — она так и не простила ему смерти Пии.
От Данте Эстелла ожидала, что он за брата вступится, но его хладнокровие изумило её. И бровью не поведя, Данте рассказал жандармам обо всём, что произошло. После того, как Сантана, застукав Клема в объятиях Лус, выставила ему ультиматум: выбрать между ними, Клементе заявил, что любит Лус, и потребовал, чтобы Сантана от него отвязалась. Та ушла обиженной, а в стельку пьяная Лус стала над Клементе подтрунивать, заявляя, что он напрасно прогнал Сантану: девушка в него влюблена, а она, Лус, нет, потому что она презирает тупых и слабохарактерных мужчин.
— Да я предпочту тебе любого первого встречного, — вопила она, опустошая бокал за бокалом. — Ты — жалкий слюнтяй! Ненавижу таких, как ты. Я сто раз тебе говорила, что я тебя не люблю. Так что отвали от меня, достал!
Лус повисла на одном из клиентов, и тогда взбешённый Клем, схватив со стола нож, пырнул её в грудь.
С каждым словом Данте Эстелла ему поражалась всё больше. Он смаковал подробности, будто рассказывал не о Клементе, своём друге, брате, а о ненавистном человеке.
— Клементе — убийца, он убил Лус. Хоть она проститутка, но она живой человек. Он должен понести за это наказание, — Данте обвёл округу злобным взглядом. Зыркнув на красного как томат Гаспара, ухмыльнулся ему в лицо. — Убийце место в тюрьме. А ещё лучше на виселице, — закончил он.
Эстелла знала, что порой Данте бывает злым, грубым и жестоким, но не до такой же степени. Его, казалось, забавлял ужас, написанный на лице Гаспара и Клема. Неужто он и вправду помешался? Надо забрать его с собой, отвести к дяде Ламберто, но Эстелла не знала, как это сделать. Если она подойдёт и скажет Данте прямо, он посмеётся над ней. Как же быть?
Она оглянулась и увидела, что Сантаны уже и след простыл. Эстелла и не заметила, когда та смылась. Наверное, побежала к Клему. Меж тем, жандармы, отпустив свидетелей, покинули «Фламинго».
Бордель гудел как растревоженный улей, обсуждая происшествие. Донья Нэла, заставив Коко, Томасу, Маргариту и ещё пару девочек отчищать ковёр от крови, всех клиентов попросила на выход. Мисолины так и не было видно, и Эстелла решила, что та отсиживается где-то в верхних комнатах. Данте же она поймала в холле.
— Данте! Данте, подожди!
Он яростно сверкнул глазами, как лезвием ножа разрезая воздух, но остановился.
— Опять ты, маркиза? Я ж тебе сказал: между нами всё кончено. Хватит меня преследовать!
— Дело не в этом, — промямлила Эстелла. Хоть на щеках её и блестели слёзы обиды, она не сдавалась. — Я пришла сюда не просто так, Данте. Мне было очень больно увидеть, как ты целуешься моей сестрой, но я знаю, что она ещё та мерзавка. А ты, Данте, ты должен пойти со мной.
— Пойти с тобой? Куда же? — сощурился он.
— Ко мне домой, точнее, в дом моей семьи. Чтобы увидеть твоего отца.
— Что?
