Сидя в экипаже, Эстелла пялилась в окно. В небесах, меняя форму и кружась, плыли пушистые облака. Мимо проносились то редкие кипарисы, то хлебные деревья, то заросли акаций и мимоз. Эстелла, Данте, Лусиано и Ламберто покидали Ферре де Кастильо. Возможно, навсегда. Больше ничто не держит Эстеллу в этом городе. Буэнос-Айрес всегда манил её огнями, широкими проспектами и яркой светской жизнью, в Ферре де Кастильо же она возвращалась ради Данте. Теперь Данте, сидя напротив, стрелял в неё глазами, но Эстелла делала вид, что не замечает его, ибо рядом находились два цензора: дедушка и дядя.
Бесспорно, Ламберто был лояльнее, чем его отец — консерватор до мозга костей. Вчера, после семейного обеда, дедушка Лусиано взорвал Эстелле мозг. Ламберто накануне пообещал, что займётся её бракоразводным процессом с Маурисио, но Лусиано категорично этому воспротивился.
— Разведённая женщина в нашей семье! Да не бывать этому! Только через мой труп! — вопил герцог, обычно флегматичный, на сей раз он был взбешён. — Я второй советник вице-короля! Я аристократ! У нашей семьи безупречная репутация, а вы хотите её запятнать? Не понимаю, как можно желать развестись с Маурисио Рейесом?! Да любая женщина мечтает о таком муже: умен, воспитан, богат, знатен. Что вам ещё надо? Вы не цените то, что имеете! Роксана ничему вас не научила, у вас такая же дурная голова, как и у вашей матери!
Эстелла упрямо доказывала, что её брак с Маурисио не совсем действителен. Ламберто был на её стороне: у женщины не может быть двух мужей одновременно, и все последующие браки легко расторгнуть, главное, чтобы первый брак был заключен как положено. Тут-то и возник камень преткновения, ибо Эстелла вынуждена была рассказать, что они с Данте не венчались в церкви.
— Да вы с ума сошли, Эстелла! — вознегодовал дедушка Лусиано. — Если бы вы обвенчались, ещё можно было бы аннулировать второй брак, избежав формулировки «развод», но вы хотите настаивать в суде на законности языческого брака? Да нас поднимут на смех, а потом самих отдадут под суд!
— Эстелла, — закивал Ламберто, — тут я вынужден согласиться с отцом. Действительным считается лишь брак, заключённый в церкви. К сожалению, реалии таковы, что религия тесно переплетается с политикой и законодательством, и игнорировать церковные постулаты мы не вправе. Если в суде выяснится, что ваш с Данте брак заключён по языческому обряду, мы не только проиграем процесс, но ещё и подвергнемся обвинениям в ереси. А мы с Его Сиятельством занимаем слишком высокие должности при дворе, чтобы втягивать нашу семью в такой скандал. Да и, честно говоря, с епископом я связываться не хочу, это тот ещё жучара. Так что, Эстелла, вам придётся смириться. Маурисио Рейес останется вашим мужем.
Эстелла этого не ожидала, уверенная, что их брак с Данте абсолютно законен.
— Но неужели ничего нельзя сделать? — всхлипнула она жалобно. — Я не могу, не хочу жить с Маурисио. Я его не люблю, я люблю Данте! А Маурисио... он, он чудовище.
— В этом случае только развод, — вздохнул Ламберто. — Но развод — это головная боль, Эстелла, и это такой длительный и скандальный процесс, что если его начать, можно об этом пожалеть.
— И это страшный позор, — добавил Лусиано.
— Ну а если доказать, что Маурисио надо мной издевается? — не унималась Эстелла.
— Даже если вы найдёте аргументы и доказательства, не думаю, что Маурисио промолчит в ответ. Он наверняка встречно обвинит вас в прелюбодеянии.
— Ну и что? Пусть обвиняет! Я тоже могу порассказать кое-что! — топнула Эстелла каблучком.
— Ох, Эстелла, в вас ещё играет юность, — покачал головой Ламберто. — Вы многого не понимаете и из-за своей инфантильности понять не хотите. Когда инициатор развода мужчина и у него на то веская причина — поймал супругу на измене или она бесплодна, или умалишённая, если он сможет что-то доказать, то получит развод. Хотя и отвернёт от себя наше закостенелое общество. Но если инициатива развода исходит от женщины, это очень, очень сложно. Это почти невозможно. Во-первых, всё законодательство составлялось мужчинами и для мужчин. Во-вторых, рукоприкладство мужа в отношении жены — это не преступление, нет закона, по которому его можно остановить. И, в-третьих, если Маурисио заявит в суде, что поднял на вас руку из-за измены, вы угодите в башню за прелюбодеяние.
— В общем, — подытожил Лусиано, — всё останется на своих местах. Никаких разводов и судилищ мы устраивать не будем. Вы маркиза Рейес и будете ею до конца вашей жизни или жизни вашего супруга. И запомните, Эстелла, вы должны вести себя, как подобает замужней даме, — никаких безумных выходок. А относительно Данте, — герцог обернулся к Ламберто, — маркиз, ему надо дать нашу фамилию.
— Я уже говорил с ним об этом, — Ламберто погладил тонкую бородку двумя пальцами. — Но он не хочет, он невероятно упрям.
