— Надо непременно его убедить. А что касается ваших взаимоотношений, — Лусиано глянул зарёванной Эстелле в глаза, — о них придётся забыть. После того, как Данте станет Фонтанарес де Арнау, для всех вы будете кузеном и кузиной. В Байресе никто не знает об истинном происхождении Роксаны, и пусть это останется тайной. Были бы вы не замужем, это другое дело. Но нынче ваши отношения с Данте невозможны. Репутация нашей семьи выше всего, поймите и примите этот факт, Эстелла.
Эстелла, хоть и прорыдала всю ночь, но ещё надеялась: когда они приедут в Байрес и Данте адаптируется в доме, дедушка и дядя смягчатся, увидев, как они оба страдают. Путь предстоял долгий — два дня с остановками для смены лошадей и кучера, и Эстелла не знала как выдержать его, не выдав своих чувств. Ещё с момента похорон Данте бросал на неё страстно-ласковые взгляды. Эстеллу они и сводили с ума, и причиняли ей боль.
Клариса в Буэнос-Айрес так и не поехала — прошедший накануне семейный обед, хоть и расставил все точки над «и», но не уломал ни Кларису, ни Данте быть к родственникам снисходительнее. Да и ещё одной причиной, по которой Клариса осталась в Ферре де Кастильо, неожиданно стал Гаспар. Эстелла не понимала, чем этот бесхребетный тюфяк заинтересовал самодостаточную Кларису. А, может, дело в чём-то другом? Мало ли что у Кларисы на уме. Но вчера Гаспар полдня оказывал Кларисе знаки внимания и отвлёкся лишь раз, поведав Эстелле о её родном отце Рубене де Фьабле, с которым когда-то они были дружны. Рассказал и о любви Рубена и её матери. Подробностей Эстелла не знала, поэтому слушала Гаспара, затаив дыхание. Кто бы мог подумать, что холодная, как льды Антарктики, Роксана в восемнадцать лет натуру имела страстную. Полюбив Рубена, она писала ему пылкие записки на адрес Гаспара.
— А зачем он выдавал себя за вас и обманывал маму? — спросила Эстелла.
— Он хотел произвести на неё впечатление, — ответил Гаспар печально. — Кто-то вбил Рубену в голову, что женщин привлекают мужчины в военной форме. Вот он и назвался карабинером, чтоб выглядеть в глазах Роксаны эдаким отважным кабальеро. На самом деле он даже верхом не ездил.
— Он был таким трусом? — разочарованно воскликнула Эстелла.
— Нет, Рубен не был трусом, но больше всего он любил себя, комфорт и благополучие, вплоть до того, что, испачкав туфли, готов был истерить из-за этого несколько часов. Какие уж тут лошади? Он боялся выглядеть небезупречным. Хотел быть совершенством во всём и не желал браться за что-то, не будучи уверенным, что сделает это идеально. А в глазах женщин он хотел представать героем.
Эстелла недовольно поморщилась, вспомнив, как однажды Данте спас её от разбойников. А ещё он защищал её, когда Маурисио вздумал их пытать. Данте готов был умереть за неё. Он настоящий герой, а её отец... Это большой вопрос. Можно сколь угодно притворяться, но стоит попасть в ситуацию, где надо проявить геройство, так «герой» мигом и сдуется.
В конце беседы Гаспар подарил Эстелле портрет её отца. Разглядывая его, Эстелла сочла: Рубен был очень красив, один из самых красивых мужчин, что она когда-либо видела, не считая Данте. Не зря Роксана так влюбилась — молодые девушки нередко очаровываются красавчиками. Эстелла не хотела верить, что её отец был мерзавцем, но всё указывало на то, что Рубен Роксану не любил — у него была натура ловеласа, коллекционера женских сердец.
Пока Эстелла размышляла об отце, о вчерашнем обеде и иных семейных вопросах, экипаж всё удалялся и удалялся от родного ей города. Монотонное мелькание пейзажа убаюкивало, погружая в транс. На жгучие взгляды Данте Эстелла не реагировала — было лень шевелиться и не хотелось гневить дядю и дедушку, а хотелось уснуть и проснуться уже в Буэнос-Айресе. И она не брала в толк, что глухая крепость отчуждения между ней и Данте становится всё выше и выше.
А Данте мало сознавал что происходит с ним самим, с Эстеллой, с их отношениями. Жутко болела голова, в ушах жужжало, а сердце то и дело подкатывало к горлу. Было бы лучше всё забыть раз и навсегда, отключиться от мира, исчезнув в тумане, что наполняет его мысли, являясь из ниоткуда. Эстелла его не любит и это уже неоспоримый факт. Сегодня с утра Данте чувствовал себя как никогда несчастным. Салазар испарился из его головы, оставив в памяти одни провалы. Он помнил о смерти Мисолины и Роксаны, помнил, как спасал Эстеллу из огня, и даже помнил, что Ламберто его родной отец. Но мысли путались, теряясь где-то между прошлым и настоящим. Помнил Данте и разговор с Эстеллой на берегу реки, когда она сказала, что любит Маурисио, помнил тюрьму и Жёлтый дом, но всё, что происходило между этими событиями, будто закрасили чёрной краской.
