Не тайной была мечта каждого пирата — богатая добыча, женщины и рабы. Но вот что совершенно не собирались говорить пленные, а косвенными вопросами Интар выяснил, что кораблей у Курхота всё же было чуть больше тридцати. И на веслах были свободные люди. Но обратно на Острова уходила половина всех кораблей, нагруженных добычей и рабами, и на веслах теперь сидели рабы, как Интар и предполагал. Погода в это время года благоприятствовала плаванию, штормы были редки и возвращение кораблей с воинами и со свободными гребцами, которые, сойдя на берег, возьмут в руки оружие, ожидались через тридцать дней.
В армии Курхота в основном были те, кто родился на островах. Их воспитывали как воинов, они жили набегами и нападениями. Никто не собирался ни в Сегот, ни в Илонию. Про разработку земли не было и речи. Возделывать землю или держать скот никто из них не умел. Кто-то вернется к семье и богатой добыче, которая ждала их дома. Кто-то намеривался оставаться тут, брать в жены местных женщин, обзаводиться рабами, владеть рудниками и жить припеваючи, как им обещал их король.
Курхот почитался за великого правителя. За него люди шли на смерть. Всё, что Курхот ни обещал, он всегда выполнял. Добычу распределял справедливо и уже сейчас часть её доставили к родным берегам.
Никто не знал, откуда он, но все считали, что он коренной житель Островов. Семьи у него не было, зато было несколько наложниц и дети от них.
— Вариус писал, как о нечто само собой подразумевающемся, что Курхот имел несколько наложниц и множество детей, — делился потом с племянниками Интар. — При этом весьма юного возраста. Именно поэтому Вариус делал выводы о том, что Курхот лишь недавно на островах, не более чем двенадцати, ну сейчас где-то около семнадцати-двадцати, лет назад. Иначе, при его возрасте, у него уже могли быть и внуки.
— Где он держит на островах свое войско? — озвучил Тарлин давно мучавший его вопрос.
— У каждого корабля, его команды и воинов — своё пристанище, своё селение. Во времена зимних штормов они живут на берегу вместе со своими родными. Родные же отвечают за содержание своих воинов, но и половина добычи, добытая командой корабля, достается им. Вторая половина идёт повелителю. Если добыча хорошая, селение процветает. Если корабль гибнет, да ещё вместе с людьми, селение нищенствует, пока не соберет для Курхота новых воинов. Триста воинов. Идут даже мальчишки. Но эта команда бьется даже отчаянье, чем остальные. Им надо обеспечить родных новой добычей. А с кораблями у Курхота нет проблем. Готовый корабль всегда наготове, ждет новую команду. С людьми у Курхота проблем больше, чем с кораблями. Их на самом деле гораздо больше, чем даже пятьдесят, как считал Вариус.
— Верхом они не умеют ездить? — спросил Стенли.
— Абсолютно. Лошадей на островах нет. Но Курхот за каждую добытую лошадь дает награду. Большую награду. Ему нужны лошади. Для чего, вот вопрос. Учить своих воинов или нанимать наемников?
— Привозить или нанимать в Сеготе?
— Пока не знаем. — Интар задумался и продолжил. — Я получил послание от ваших родителей. — Стенли с Тарлином встрепенулись. — Они встретились, наконец-то, с королем Дюрталом. Не сразу, что уже говорит о многом. И король не сказал по поводу Кордии ничего конкретного. Отговорился общими фразами о помощи беженцам и охране своих границ от нашествия Курхота. По его словам, его разведчики предполагают в горах беженцев в количестве пятидесяти — семидесяти тысяч человек. Людей Курхота они не видели. Беженцы рассказывают скорее не о зверствах островитян, а о пленении людей, и угоне лошадей на побережье. Возможно, их увозят на Острова. Военную помощь Дюртал пока не собирается оказывать, ссылаясь на отсутствие договора с Кордией. На первоначальное послание королевы с просьбой о помощи отговорился сложностями с урожаем, невозможностью быстро собрать войско и снарядить его. На письмо Матаса, в котором тот просил о помощи — аналогично. Простые детские отговорки. Но, по словам Талины, его бездействие вызвано ожиданием — он чего-то ждет. Никак не помогая Кордии, не собирается и Курхоту оказывать военную поддержку, пока у него не будет какого-то знака. Какого, Талина не смогла выяснить. В столице — заметное оживление. Знакомые Талинины сеготские купцы ничего не знают, но в воздухе явно большая нажива. Все устремления на север — в Кордию. Все ожидают, что вот-вот что-то произойдет.
— Взятие Переправы? — вопрос Тарлина.
— Скорее всего. Пока Курхот на той стороне, вступление войск Сегота в Кордию — прямая им угроза.
— Смотря с какой целью.
- Совершенно верно.
— Дальше. По её данным, войска Сегота сосредотачиваются не только на границе с Кордией, но и Тогота.
— Не дать Тоготу помочь Арилазе?
— Как мы и предполагали. Сегот рискует отношениями с Тоготом, лишь бы заиметь Кордию.
— Но почему все же Кордия? Почему не Арилаза? Сегот предъявлял претензии столетиями как на то, так и на другое.
