Разведка заказала «банки»[34] на автоматы, арта – беспилотники («глаза» артнаводчиков), хотя бы парочку тепловизоров: ночи тёмные, а наши что слепые котята в отличие от упакованных злыдней. Те всё видят и слышат, потому и подкрадываются к самой траншее и ведут себя крайне неприлично. Конечно, многое стараются ребята сами приобрести, не обременять своими просьбами, но бывают и проблемы. А ведь решать их нам – бюрократическая машина слишком неповоротлива: заявка, инстанции, подписи и всякие закорючки, согласования и прочая, и прочая. У нас проще: заказ – покупка – доставка.
Так уж получилось, что у нас со Старшиной «разделение труда»: у него гуманитарка, у меня – текстовая обработка виденного-слышанного, у Мишани – фото– и видеофиксация (когда-нибудь убью, а аппарат разобью за качество съёмки).
У Ермака в дивизионе «служит» Маруська, произведение порочной страсти Персика. Шкодливая, но ласковая и хитрая умница. Была на позиции неделю: сначала ловила мышей, потом просто давила и раскладывала их рядком у входа в блиндаж, затем забавлялась жонглированием с акробатикой – такие кульбиты и пируэты, что любой гимнаст позавидует, а последние дни только лениво созерцала снующих мышей, изредка отмахиваясь лапкой.
Пришлось её обязанности исполнять Хитрому, начальнику разведки артдивизиона: сотню мышей за три часа «приговорил» из пневматики. Маруську «выслали» в рембат за пяток вёрст от ЛБС за ненадлежащее поведение с приказом Ермака не кормить паразитку, пока не вернётся к своим прямым обязанностям. Какие мыши, когда ей здесь в кайф: пули и осколки не свистят, разрывы не глушат, бойцы всегда приласкают и тайком кусочком вкусняшки наградят.
Эта бестия встретила нас игривым мурлыканьем, сразу же обследовала привезённые ящики, коробки, мешки, устроила себе гнёздышко на привезённых бушлатах, а потом тайком перебралась в кабину «газельки» и улеглась на наших брониках. Целый час бойцы дивизиона в поисках пройдохи переворачивали весь двор и все закоулки, но тщетно: Маруськи и след пропал. Расстроенный командир рембата Паша впал в состояние фрустрации, откровенно затосковал и отрешённо бродил, заглядывая в люки «самоходок», в стволы пушек и даже в снарядные ящики.
Обнаружил эту лохматую бестию Мишаня. Вцепилась коготками в ткань чехла, не хотела расставаться с гнёздышком, но я без всякой галантности выдворил даму с низкой социальной ответственностью прямо в объятия Паши с возрождённой радостью жизни.
Когда уезжали – обернулся: Маруська возлежала на руках у командира ремвзвода и взирала на отъезжавшую машину с долей презрения. Ещё бы: она всей кошачьей душой к гостям, а они – верх коварства! – вернули к этим пропахшим сгоревшим порохом, тавотом, мазутом грубым мужланам.
Эх, Маруська, кошка ты кошка, да они же душою нежные и любят тебя больше своей жизни.
На этот раз экипаж «разбавили» Хохлом. Это позывной Юрия Николаевича Хохлова, бывшего командира танковой роты, в Дебальцевской операции штурмовал Санжаровку, едва не сгорел, ранен, контужен-переконтужен, получил инвалидность, но руки не опустил. Во-первых, он знаток всего бездорожья и тайных троп. Во-вторых, он может часами рассказывать историю Донбасса, каждого города-городка-села-хуторка-шахты, а значит, в пути гид с более чем энциклопедическими знаниями нам обеспечен. В-третьих, у него ВЕЗДЕ есть друзья-товарищи, шахтёры и однополчане, а это ВСЁ. К тому же он казачий подъесаул, а значит, ещё и «казачья лепота» тоже обеспечена. Он солнечный человек, бросается на помощь бескорыстно, а доброта так и плещет из него через край.
Хохол везёт «снарягу» зимнюю Ване. Знаком с этим пареньком с четырнадцатого года. Тогда Ване едва стукнуло семнадцать, добровольцем ушёл в ополчение (а тогда иначе никто в ополчение и не попадал – призыва-то не было!), попал в плен раненым. Два года просто били, да так, что пола не касался – на берцах да кулаках носили. Когда обменяли, то весил сорок шесть килограммов – почти двадцать кило минус. Так что тюрьмы СБУ эффективнее любого фитнес-центра, а берцы и кулаки охраны вес сгоняют похлеще любого тренажёра.
Раненую ногу Вани укры два года не лечили, от антисанитарии попала в рану инфекция и началась гангрена, потому и отдали его на обмен. Когда попал в Луганск, то хирурги хотели ногу отрезать, да Хохол не дал: парень такое перенёс, а ему ногу долой? Помогла Светлана Владимировна Горбачёва, договорилась с областной больницей, потом из Белгорода переправили в Москву, оттуда в Питер и там… вылечили! Потом Ваня женился, родил дочурку, работал, а тут опять война. Ушёл добровольцем, был в штурмах, теперь инструктор – сам учит мобилизованных штурмовать опорники. Хохол к нему, как к сыну: ну кто ещё поможет, как не он? И как такому парню не помочь? Собрал ему бушлат, штаны тёплые, бельё, ботинки, шапку, что-то ещё.
