– Вы останетесь здесь и будете охранять мою жену. Это ваши лошади? – Он указал на дюжину коней, захваченных у Барка-д’Авинташ. Почти все они были под седлом. – Я возьму двух. – Подполковник повернулся и, подбежав к входу, поманил лейтенанта Оливье. –
В следующее мгновение оба всадника уже мчались по дороге.
Проводив взглядом англичанина и француза, Виченте недоуменно посмотрел на Шарпа:
– Почему он забрал пленного?
– Бог его знает.
Наказав Додду и еще троим стрелкам отнести Хэгмэна в конюшню, Шарп поднялся на верхнюю ступеньку и, развернув подзорную трубу, нашел для нее прекрасную опору в виде украшавшей террасу каменной урны. Направив инструмент на приближающихся всадников, он увидел французских драгун. Целую сотню. Или даже больше. Ошибки быть не могло – зеленые мундиры, розовые канты, прямые кавалерийские сабли, коричневые чехлы на сверкающих шлемах… Отряд остановился, когда к французам приблизилась пара всадников, лейтенант Оливье и Кристофер.
Шарп протянул трубу Харперу:
– Как думаешь, какого черта ему понадобилось толковать с лягушатниками?
– Бог его знает, сэр.
– Ладно, Пэт, присматривай за ними и, если подъедут ближе, дай мне знать.
Постучав кулаком в дверь, Шарп вошел в холл. Лейтенант Виченте был уже там и, застыв у стены, с немым собачьим обожанием взирал на Кейт Сэвидж. Или, вернее, Кейт Кристофер. Стрелок стащил с головы кивер и провел ладонью по взъерошенным волосам.
– Ваш муж отправился на встречу с французами, – сообщил он и заметил промелькнувшую на ее лице тень неодобрения. Но может быть, это неодобрение относилось не к поступку супруга, а к нему, Шарпу? – Зачем?
– Спросите у него, лейтенант.
– Меня зовут Шарп.
– Я знаю, как вас зовут, – холодно уведомила его Кейт.
– Для друзей – Ричард.
– Это хорошо, что у вас еще есть друзья, мистер Шарп. – Она выпрямилась и посмотрела на него в упор, а он получил возможность рассмотреть ее получше.
Красивая. И лицо из тех, что остаются в веках, сохраненные на холсте стараниями художников. Неудивительно, что Виченте со своими приятелями, поэтами и философами, любовался ею издалека, не смея подойти ближе.
– Так о чем же может разговаривать с французами подполковник Кристофер, мэм?
Кейт даже моргнула от удивления, но не потому, что ее муж отправился к неприятелю, а потому, что ее впервые так назвали – мэм.
– Повторяю, лейтенант, спросите у него сами.
Шарп прошелся по холлу. Прекрасная витая лестница, роскошный гобелен с изображением охотницы, преследующей оленя, два бюста в расположенных одна против другой нишах. Оба были привезены, по-видимому, покойным мистером Сэвиджем, поскольку первый изображал Джона Милтона, а второй представлял некоего Джона Баньяна.
– Меня прислали за вами, – сказал он, не отводя глаз от Баньяна.
– За мной?
– Да. Капитан Хоган приказал найти вас и доставить к матери. Она беспокоится.
Кейт покраснела:
– Ей не о чем беспокоиться. У меня теперь есть муж.
– Теперь? Так вы поженились? Сегодня утром, да? Так вы этим занимались, когда мы зашли в церковь…
– Не ваше дело! – зло выпалила Кейт.
Виченте совсем упал духом и лишь удрученно пялился на Шарпа, который, по его мнению, неподобающим образом вел себя с предметом его молчаливого обожания.
– Если вы поженились, мэм, то, конечно, не мое. Не могу же я отрывать замужнюю женщину от законного супруга, верно?
– Не можете, – подтвердила Кейт. – И мы действительно поженились этим утром.
– Поздравляю, мэм, – сказал Шарп и остановился полюбоваться старинными напольными часами, циферблат которых украшали два улыбающихся полумесяца и надпись «Томас Томпион, Лондон». Он открыл полированный футляр и потянул гири. Механизм заработал. – Наверное, ваша мать будет в восторге.
– Не ваше дело, – повторила Кейт, хотя и без прежней запальчивости.
– Жаль, что ее здесь не было, правда? Когда я видел вашу мать в городе, она плакала. – Стрелок посмотрел на нее. – А он и в самом деле подполковник?
Вопрос застал ее врасплох, тем более после неприятного известия. Кейт попыталась придать лицу выражение оскорбленного достоинства:
– Конечно, он подполковник. А вы, мистер Шарп, вы… наглец.
