— Филея потеряла работу, стала бесполезной для окружающих. Денег перестало хватать на лекарства для тяжелобольного мужа. Он испустил свой последний вдох у неё на руках.
Диона молчаливо раздумывала над услышанным. Перевела взгляд на до сих пор спорящих Филею и Квинтия.
— Почему вы называете градэна Квинтия младшим? — спрашивает она у Аллипия.
Мужчина приподнимает брови, как будто только сейчас осознал свою привычку.
— Потому что Фливи буквально младше всех нас.
Диона недоумённо посмотрела на Квинтия. Пожилое лицо, дряблое с множеством морщин, совсем не походило на лицо человека, что был бы младше всех присутствующих. Аллипий, видя замешательство на лице ведьмы, усмехается.
— Может он и выглядит как дряхлый старик, но на самом деле ему семнадцать лет.
— Что?! Вы шутите!
— Нет, не шучу. Квинтий был самым молодым членом Ковена. Гениальный ведьмаг, чья сила не уступала даже самым опытным ведьмам. Размером его гордости и хвастовства можно было пробить потолок. И буквально за одну ночь он перестал быть собой. Родная мать не узнала его и выгнала из дома, а сёстры стали бояться. Он потерял друзей, родню, всех знакомых. Только Ковен смог его признать.
— Это… ужасно, — говорит Диона. — Но как мать могла не узнать собственного сына?
Градэн пожимает плечами.
— Сложно увидеть сына в совершенно незнакомом мужчине, который из ниоткуда появился в твоём доме. Не стоит тебе думать об этом. Это не твоё прошлое и не твоя судьба. Лучше я расскажу тебе последнюю историю.
Диона вся подбирается, готовая слушать рассказ.
— Полидора Энсенс… Знаешь, ей повезло меньше всех. Раньше она была любящей женой и матерью. Но проклятье кровавой магии забрало у неё не только старшего сына, сошедшего с ума и покончившего с собой, но и ещё не родившегося ребёнка.
Диона не удерживает в груди испуганный вздох.
— Полидора всегда любила детей, а дети любили её. Она хотела большую дружную семью, но после нескольких безрезультатных попыток зачать муж бросил её. Полидора снова и снова выходила замуж, но история повторялась. Никому не нужна была жена, не способная родить наследника.
Кипя от возмущения, Диона злобно пыхтит, не зная какими словами лучше описать этих мужчин.
— Неудивительно, что после стольких неудачных попыток найти любовь и обрести семью её характер ожесточился.
Диона не знает, что сказать. Она никогда не думала, что судьбы градэнов, которые всегда были для неё простыми персонажами матушкиных рассказов, на самом деле настолько тяжелы.
— Ну что ж, я утолил твоё любопытство? Тогда тебе, пожалуй, пора ложится спать, завтра снова будет трудный день.
Мужчина, хлопнув себя по коленям, поднимается. Диона хватает его за край изношенной мантии.
— Но, вы рассказали не о всех. Я не услышала вашу историю.
Аллипий усмехается.
— В моей истории нет ничего особенного. А моё проклятье не такое страшное, как у остальных.
— Всё равно расскажите, — просто Диона.
— Ну если ты так хочешь, — мужчина садится на прежнее место. — Моё прошлое самое обычное. Я не был ни великим бардом, ни талантливым актёром. Простой плотник с простой семьёй, который всё свободное время посвящал любимым и находил утешение в вырезании игрушек из дерева.
— Тогда какое у вас проклятье?
— У меня? — Аллипий посмотрел на раскрытую ладонь так, будто пытаясь разглядеть в ней что-то важное. — Я потерял способность чувствовать. Ласковый порыв ветра, нежное прикосновение капель дождя, обжигающее тепло огня. Ничего этого я уже не чувствую. Ни гладкость волос любимой жены, ни мягкость кожи дочери. Даже холод, что окутывает сейчас всех. Я забыл как он чувствуется.
Диона видит, как сложно градэну вспоминать своё прошлое, поэтому решает прекратить расспросы.
— Знаешь, — говорит Аллипий. — Самое главное наше проклятье — это не потеря зрения, старость или невозможность иметь детей. Страшнее всего бессмертие. Мы видели гибель своих детей, их внуков и правнуков. Нить нашего родства истончилась до такой степени, что порвалась. Мы перестали иметь хоть что-то общее с нашими потомками.
Мужчина глубоко вздыхает и встаёт.
— Пора тебе ложится. Хватит историй на ночь.
Диона кивает, понимая, что услышанное не даст ей сегодня заснуть.
— На этом мы разойдёмся, — неожиданно бросает Алиппий Плюккер.
— Что? Вы не пойдёте с нами? — недоумевает Диона. — Но я думала, вы поможете нам!
— И мы поможем, — спокойно отвечает градэн Жулиа. — Но в своё время.
— Верно, — кивает Эгерия. — Сейчас наша помощь вам ни к чему. Вы ещё не готовы.
— Мы вернёмся в свои города. Будем помогать ведьмам там, а когда придёт время мы все вместе дадим отпор врагу.
Диона поджимает губы, но согласно кивает. Градэны правы. Никто из ведьм ещё не готов к войне. Тем более сама Диона, только-только выбравшаяся из королевского гнёта.
— Но как вы поймёте, что мы готовы в битве? — спрашивает ведьма.
Градэны усмехаются.
— Поверь, девчонка, мы узнаем, — отвечает градэн Фливи.
