— Это шутка?! — Кэлвард рвёт пергамент надвое и кидает на пол. — Они хотят аудиенции?! Просят о мирных переговорах?! После всего, что сделали?! Не дождутся! Я убью их всех! Избавлю страну от этих выродков! Собирайте армию, мы идём на войну!
Кэлвард тихо приоткрывает дверь, стараясь не скрипеть петлями. Комната окутана тьмой, и лишь тонкая полоска света из окна позволяет различить хоть какие-то очертания мебели. Кэлвард подходит к кровати и отодвигает балдахин в сторону. Теофана спит на животе, раскинув руки и согнув одну ногу. Король падает на колени перед кроватью и жалостливо смотрит на жену, словно щенок на любимую хозяйку.
— Я не смог, — шепчет он дрожащим голосом. — Я не смог защитить тебя. Прости… прости — прости — прости!
Не переставая словно в бреду извиняться, Кэлвард протягивает руку и гладит воздух около волос Теофаны. Пальцы его непослушно подрагивают.
— Я всё исправлю, любовь моя. Я избавлюсь от них. Ото всех, на кого ты укажешь пальцем. Всех, кто посмеет тебя обидеть.
Улыбка мужчины колеблется, уголки губ нервно прыгают вверх-вниз. Кэлвард сжимает трясущиеся пальцы в кулак. Он чувствует, как грудь снова сжимает приступом боли. Упёршись лбом в матрас кровати, Кэлвард рвёт ногтями простынь, пытаясь успокоить обезумевшее сердце.
— Знаешь, это было ожидаемо, — говорит Глион.
Они с Дионой сидят на укрытой травой земле. Несмотря на то, что осень уже заканчивалась, погода радовала почти летним теплом. Листья желтели медленно, опадали на землю неохотно и лениво. Снег до сих пор не выпал, но что-то подсказывало Дионе, что скоро он укроет землю плотным одеялом. Тёплый нежный ветерок перебирал в своих пальцах волосы и щекотал нос солёным привкусом моря и хвои.
— Рассчитывать, что они согласятся на перемирие и вернут нам наши земли и свободу, было минимум что глупо, — рассуждает парень.
Диона слушает его в пол уха. Она смотрит на их пальцы, запутавшиеся в траве и почти соприкоснувшиеся. Тепло и нежность, что разливались в груди, когда Глион был рядом, теперь не были для Дионы просто странной реакцией тела. Она прекрасно понимала, что чувствовала. Это не было похоже на то, что она испытывала к Эрбину. Чувства к магу напоминали танец с огнём, дикий, страстный, болезненно обжигающий. Эмоции, которые дарил Глион, были совсем другими. Это было спокойствие, тишина и умиротворение. Словно маленькая горная речка в надёжных объятиях леса. Диона опускала покрытые шрамами и ожогами руки в воду, и мягкая прохлада успокаивала повреждённую кожу.
Диона шевелит пальцами и придвигает их ближе к ладони Глиона. Ловким и быстрым движением она забирается под чужую ладонь и переплетает пальцы в замок. Глион дёргается от неожиданности и удивлённо смотрит на сцепленные ладони. Кончики его ушей краснеют.
— Диона, что ты… — договорить ведьмаг не успевает.
Диона прикрывает ему рот свободной рукой и, перекинув ногу, садится парню на бёдра. Глион мычит что-то в ладонь девушке и пытается увести взгляд. Уши его покраснели ещё больше, и Диона невольно умиляется от этого вида.
— Глион, я хочу сказать тебе кое-что очень важное, — говорит она.
Глион кивает осторожно и скашивает взгляд на ладонь, закрывающую его рот.
— Обещаешь, что не будешь перебивать?
Парень кивает. Диона медленно убирает руку.
— Знаешь, Глион… Я не могу быть уверенной в том, какое будущее нас ждёт. Надвигается битва, и в ней многие могут погибнуть. Поэтому я не хочу держать свои чувства внутри. Возможно, это последний шанс сказать тебе, что… Ты мне нравишься, Глион. Не просто как друг. Я бы хотела держать тебя за руку, засыпать вместе, смотря на звёзды, и просыпаться в твоих объятиях. Я бы хотела любить тебя и быть любимой тобой. Ты не обязан принимать мои чувства, и, если не испытываешь ко мне того же, то скажи сразу.
Стоит только Дионе закончить свою речь, как губ касаются нетерпеливо, но осторожно. Глион, поддавшись вперёд, дарит Дионе мягкий, почти детский поцелуй. Не успевает девушка почувствовать всю сладость чужих губ, как Глион отстраняется.
— Прости, — бубнит он, — прости, я просто…
Диона берёт лицо парня в ладони и, приблизившись, шепчет в губы:
— Не извиняйся.
