Инструкторский состав, которые действительно инструктора – это Воины с большой буквы, имеющие большой боевой опыт, побывавшие в различных ситуациях. Участники боевых действий начиная с полей и заканчивая лесами, горами и городами. Сил было потрачено инструкторами неимоверное количество, чтобы обучить в сжатые сроки такое количество людей. Но делалось всё качественно.
Люди разные, очень много приходило таких, кто даже просто в армии не служил, не умел обращаться с оружием. А еще те, у которых в голове одни фантазии. Особенно выводили из себя мальчики-викинги и прочие ряженые.
Смотришь, а у человека в голове – привычная компьютерная игра. Рассказывали бывалые солдаты, что приходили люди в натуральных рыцарских доспехах. Один тип пришёл в кольчуге и с двумя боевыми топорами. Я когда услышал про этот случай, то подумал: «Что у него в голове? Чувак, а как ты вообще?! Танк будет ждать, пока ты до него добежишь? Как супергерой, подлетит и топорами перерубит ствол, а потом всю украинскую пехоту?!»
И причём это взрослые. Взрослые! Ладно, это были бы дети, а это тридцати пяти – сорокалетние мужчины. Всякие попадались. И инструкторам приходилось работать с такими претендентами в том числе, и они находили в себе силы и терпение как можно больше выбить иллюзий из пустых голов и объяснить, что действительно нужно.
Некоторые из инструкторского состава вели специализированную штурмовую подготовку и медицинскую подготовку.
А после вместо отдыха – отработка оказания медпомощи себе и соседу по окопу, способы транспортировки эвакуации раненого, на сленге – трёхсотого. Всего четыре повторяющихся действия: жгут, вкалывание обезболивающего, перевязка, эвакуация. Некоторые остряки назвали этот алгоритм «ЖОПА» вместо положенного «ЖОПЭ», но это как кому, если затрёхсотился.
Зачем так много подробностей о первой медицинской помощи? А если ранение получил медик, то кто будет оказывать помощь? Знание и навыки эвакуации раненного солдата – вопрос выживаемости на передовой. Часто встречал бойцов с медицинским образованием, которые выбирали себе позывной Хирург или Скальпель. «Серая зона» (или окоп) – это место, где чаще всего происходит гибель или ранение, поэтому надо твёрдо знать, в каком направлении транспортировать раненого на расстояние примерно в полтора-два километра, а иногда на все три, если местность ровная и просматривается противником. В иные дни, когда над линией боевого столкновения летают «птички», эвакуацию проводят с наступлением темноты, так как на все дроны тепловизоров не смогут нацеплять.
Стоит ли рассказывать о бытовых мелочах, если главное – это выполнить приказ и захватить опорник, или высоту, или полуразрушенный дом, и произвести его зачистку. В памяти обычно первый день на передовой, первый бой, а потом всё сливается в череду атак, контратак и небольшие промежутки отдыха, пополнения боекомплекта и приведения себя в человеческое обличье.
Когда окончился срок контракта, долго не мог избавиться от так называемого запаха войны. Кажется, уже принял душ и ванну, сменил комплект белья, но всё время как будто меня преследует этот въедливый запах. Если долго находишься в окопах – то это неповторимый аромат из пыли, глины и пота. При штурме населённых пунктов добавляется запах гари и копоти, въедливый, ни на что не похожий смрад горящего пластика.
На передовой ты на острие атаки, и если смалодушничал или плохо потел на тренировках, то паникёр первым выбывает. Хорошо, если повезёт и только ранит. У штурмовика первое правило – сухой закон. Были случаи, когда правдами и неправдами доставали спиртное, но не успевали откупоривать пробку, как командир уже знал о происшествии во вверенном подразделении, а далее следовало строгое наказание.
Во время боя – весь на инстинкте самосохранения, все движения выверены до автоматизма. Наверное, поэтому за полгода ни одного ранения, мелкие порезы или царапины просто не в счёт. Случались кратковременные контузии, но и они проходили. Получить контузию очень легко, если ты стреляешь из РПГ при отражении атаки или это делает твой сосед. Есть от этого защита – наушники или беруши, но в скоротечном бою часто про эту защиту забываешь. Шум в голове и звон в ушах постепенно проходит, и сослуживцы уже не кричат тебе громко в ухо.
Хорошо или плохо, когда используешь наушники? Во всём нужна мера. В память врезался случай, когда один боец в карауле на посту решил послушать музыку… В положенное время идём менять караульного, а его на положенном месте не оказалось… Как же так? Вроде не было артналёта. В результате поисков обнаружили на дне окопа труп с перерезанным горлом, в ушах – наушники.
Многое пришлось пережить, но разве обо всём расскажешь… Уже потихоньку начинаю привыкать к мирной жизни. А поначалу, если низко пролетит самолёт во время тренировочного полёта или гром неожиданно с молнией, то сердечко сжимает, что-то внутри ёкает…