Взгляд из сточной канавы — это уникальный взгляд на жизнь. Когда полицейский, который помог мне подняться на ноги, спросил: «С тобой все в порядке, сынок?», мне пришлось рассмотреть этот вопрос во всех философских аспектах. Нет, решил я, со мной точно не все в порядке. И никакая логика, никакое воображение здесь ни причем.
Остаток дня я провел, бродя по улицам, и на душе у меня было очень паршиво. Я затерялся в привычном потоке пешеходов и просто плыл по течению. Я бесцельно наблюдал за рисовальщиками мелом, за уличными музыкантами, не обращая внимания на то, что они рисовали или играли. Я понимал: что-то происходит. Я знал, что это как-то связано со мной. Я также знал, что больше не смогу противостоять этому. Но что я должен делать? Что от меня требовалось?
Эти и другие едва сформировавшиеся вопросы занимали меня весь день. И когда я, наконец, сдался и направился домой, уже почти стемнело, сначала накрапывал, а потом пошел как следует дождь. Улицы опустели. Возле здания «Карфакса» я остановился перед светофором, хотя машин на улице не было. Под дождем мокнуть было глупо, и я зашел под ближайший навес.
Пока я стоял там, ожидая, когда загорится зеленый, меня охватило странное чувство. Внезапно закружилась голова и ослабели колени, было такое ощущение, словно в любую секунду я могу потерять сознание. «Возможно, автобус ударил меня сильнее, чем показалось сначала, — подумал я. — Возможно, я что-то повредил внутри…» Я взялся за голову, с трудом глотнул воздух и понял, что не могу дышать.
Тротуар под ногами, как мне показалось, вспучился. Я взглянул вниз, и сердце пропустило удар. Ибо я стоял в центре замысловатого кельтского круга, нарисованного мелом на тротуаре. Какой-то уличный художник нарисовал узор-лабиринт, окруженный узловатой рамкой из переплетающихся цветных линий. Я часто видел рисунки на тротуарах, портреты и пейзажи. Но такое мне не попадалось. Почему он нарисовал именно кельтский лабиринт?
Я стоял, схватившись за голову, глядя на замысловато переплетающиеся линии лабиринта. Светофор давно переключился, сверху сыпал дождь. А я все смотрел, не в силах пошевелиться, пойманный в этот заколдованный круг. Наверное, я еще долго стоял бы так, если бы какая-то добрая душа не обратила на меня внимание. Я почувствовал легкое прикосновение к своему локтю и услышал рядом участливый голос.
— Позвольте, я вам помогу.
Я повернул голову и оказался лицом к лицу с седовласым пожилым джентльменом, одетым в соответствии с представлением Central Casting о стареющем деревенском сквайре, в шляпе и с черной тростью {Американская кастинговая компания. Занимается подбором статистов и дублеров. Основана в Лос-Анджелесе в 1925 году, а в 21 веке дополнительные офисы открылись в разных городах, в том числе и в Англии.}.
— Н-нет, спасибо, — сказал я ему. — Я в порядке. Спасибо.
Но мой локоть не отпускали.
— Простите, мне все же кажется, вам нужна помощь, — настаивал он. Он указал тростью на рисунок на тротуаре и даже трижды постучал по нему. По этому простому, но тем не менее обдуманному действию я понял, что наша встреча — не простая случайность и передо мной не обычный прохожий. Он что-то знал.
— Думаю, мне лучше проводить вас домой, — сказал он мне. — Идемте.
Я беспомощно смотрел на ноги, потому что все еще не мог заставить их шевелиться.
— Не беспокойтесь, — сказал пожилой джентльмен. — Пойдемте.
Его слова освободили мои ноги, и я легко вышел из круга. Мы перешли улицу, и на другой стороне мне стало неловко.
— Спасибо, — сказал я, ступая на тротуар. — Правда, весьма вам признателен. Я в порядке. Знаете, у меня просто немного закружилась голова. Я тут на днях ударился… но теперь со мной все в порядке. Спасибо за помощь…
Но хватка на моей руке не ослабла. Подумав, что он, возможно, плохо слышит, я повысил голос. Он остановился и повернулся ко мне.
— Вам следует разобраться с последствиями удара.
— Да, конечно, обязательно. Спасибо. — Я попыталась освободить руку, но он не отпускал.
— Вы мне очень помогли. Не хочу вас беспокоить.
— О, это не проблема, — как-то слишком легко сказал он. — Но мой совет не случаен.
— Вы врач? — спросил я. Не знаю, почему это пришло мне в голову, видно, что-то в его заботливости указывало на профессию.
— Я как раз тот врач, который вам нужен, — последовал ответ, и следующее, что я помню, как мы идем по почти пустынной улице, рука об руку. Казалось, он полон решимости осмотреть меня, а у меня, похоже, не было выбора. После событий последних дней и столкновения с автобусом моя сила воли куда-то подевалась, так что я просто выбрал путь наименьшего сопротивления.
После нескольких поворотов он наконец остановился возле низкой двери на Бруэрс-лейн. Медная мемориальная доска сообщала, что здесь расположены владения профессора Д. М. из Кэмпбелла. Он открыл дверь ключом и пригласил меня в дом.
— Заходите, пожалуйста, — сказал старик. — Вы с холода. Грейтесь. Чувствуйте себя как дома. Я поставлю чайник. Вешайте сюда свое пальто. — Он рассеянно взглянул на меня.
