– Прежде всего я хочу отметить, что у термина «евразийство» есть множество значений, а в самой концепции есть множество ответвлений. Я надеюсь, что Россия и Турция смогут найти точки соприкосновения в собственных концепциях, не конфликтуя друг с другом. Мы можем совместить их. Самое опасное – если мы противопоставим друг другу две концепции евразийства: это будет трагедией для всего мира. Даже если у нас будут разные концепции, мы должны привести их к общему знаменателю. Будет потрясающе, если мы сможем достичь этого. Кто еще, как не Россия и Турция, должен создать мирную и процветающую Евразию?
Стефан указывает на висящую на стене карту:
– Перед нами стоит эта задача. Давайте сделаем это вместе. Так, чтобы включить в новый проект наши традиции… Возможно, исторически в наших отношениях случались негативные эпизоды: русские и турки много раз воевали, но между нами никогда не было вражды, мы даже любили друг друга. У нас нет плохой исторической памяти друг о друге. Это странно, но это показывает, что наши войны не были войнами из-за ненависти. Если вы изучите историю, вы поймете, что эти войны всегда провоцировались другими силами. Мы должны хорошо понимать это и не давать другим использовать нас для достижения их целей.
Я говорю Стефану, что сказанное им напомнило мне о блоке, который Россия и Турция сформировали против Запада в период правления Мустафы Кемаля Ататюрка и Владимира Ильича Ленина. Стефан кивает. Он протягивает руки вперед, будто бы к самой идее Евразии, и говорит:
– Сегодня мы столкнулись с похожей ситуацией. За последние годы мы стали свидетелями множества провокаций, но мы знали, как им противостоять. Наконец, я хочу сказать, что мы знаем Ататюрка и очень его уважаем.
Мы подходим к концу нашего долгого разговора и на прощание делаем фотографию на фоне огромной карты мира, полностью покрывающей одну из стен кабинета. Стефан указывает на восток Украины и, смеясь, говорит:
– Теперь нам нужна новая карта.
– Было бы хорошо, если бы Кипр на этой новой карте был разделен на две части, – отвечаю я.
Мы со Стефаном говорим друг другу слова благодарности и желаем всего наилучшего. После этого я покидаю здание, где тонкая дипломатия соседствует со звуками священных песнопений и запахами свечей. Но разговор со Стефаном продолжает крутиться у меня в голове.
В парке напротив монастыря голуби набрасываются на брошенные старушками хлебные крошки. Минутная и часовая стрелка продолжают свою гонку, не обращая ни на кого внимания. Я закуриваю, чтобы отпраздновать свое возвращение из духовного мира в мир светский.
Неожиданно пернатые резко взмывают в воздух – это черная кошка посреди хлебных крошек схватила фиолетово-сизого голубя и вгрызлась ему в шею.
Когда же закончится битва?
«Цветок засохший, безуханный,
Забытый в книге вижу я;
И вот уже мечтою странной
Душа наполнилась моя».
Мы отправились в путь на рассвете. Машин на дорогах не очень много. Мы проезжаем девственные поля. Через несколько часов появляется табличка с надписью «Мариуполь». Солнце движется к зениту.
Автобус начинает ехать быстрее. Впереди виднеется город. Облака пыли… Кругом ужасные разрушения. Но люди на улицах, идущие на работу, возвещают о том, что жизнь продолжается.
По мере того как мы углубляемся в город, понимаем, что там нет ни одного места, куда бы не попали снаряды. Мимо нас проезжают несколько городских автобусов. Люди внутри с любопытством разглядывают наш, на котором огромными буквами написано «ПРЕССА». На улицах дети. Некоторые из них машут нам руками, когда мы проезжаем. Почти на всех не разрушенных зданиях висят российские флаги. На следующем перекрестке к нашему конвою присоединяются новые бронемашины. На них стоят солдаты с автоматами и наблюдают за дорогой.
Показывается море. Мы на Азовском побережье. Порт Мариуполя… Теперь он – всего лишь куча обломков, над которой все еще клубится дым. Наиболее ожесточенные столкновения происходили, когда город несколько раз переходил из рук в руки.
На обочине – осколки от шрапнели и гильзы… Мы выходим из автобуса. Солдаты заранее заняли свои позиции. Глава делегации громко напоминает, что мы не должны выходить за круг, образованный солдатами, и что мы ни в коем случае не должны прикасаться к предметам, которые видим на дороге.
Море, насыщенного синего цвета, медленно покачивается. В гавани на якоре стоят два корабля. Десантный катер ВМФ средних размеров и старый-престарый сухогруз, выкрашенный в красный и черный: у него в некоторых местах облупилась краска, он покрыт ржавчиной и как будто уже начал подгнивать…
