— Русских нет и больше никогда не будет! — рыкнул капитан Кабанюк. — Это слово признано неполиткорректным государственной думой. Есть только российские войска, воюют россияне, а не выродки-русаки… А ты, липовый генерал, почему не в военной форме?
— Мою бригаду разбомбили.
— И так ловко, что генерала в живых оставили, а солдат перебили?
— Ну…
— Не нукай, а доложить по полной форме! Я тебе боевой капитан российской армии!
— Ты ЧМОшник, а не боевой командир, по толстой харе видно, — заступился за генерала Павел.
— А ты вообще заткнись, ты своих предал, если ты на самом деле немчура. А они в Россию свободу и демократию несли.
— Повторяю, я добровольно перешёл на сторону русских.
— Россиян! Попрошу выражайся политкорректно. И почему вдруг немец так чисто говорит по-русски?
— У нас в доме все говорят по-русски. Я из семьи потомственных русских немцев.
— Прекратить! Меня корёжит от одного слова "русский". Скоро ты у меня по-китайски заговоришь, когда перейдём к методам физического воздействия и психического устрашения. У нас и не таким языки на полметра растягивали. Начштаба, ведите протокол допроса!
Лысый хиляк влил в себя ещё полстакана спирта и выдохнул парами алкоголя:
— Да шлёпни ты их без оформления бумажек! А лучше отдай их нашим бабам. Вот уж на пленных душу отведут. Особенно Манька… А, Манька? Просыпайся! — ткнул он кулаком в широкую спину бабы. — Свежей кровушки попьёшь вдоволь… Унтер-офицер Сероштан, подъём!
Ещё пьяная, она еле ворочала языком. Отвернулась носом к стенке:
— А пошёл бы ты! Ванька, дай за меня Филонову в морду…
— Ты, Филонов, живой силой не разбрасывайся. Шлёпнуть их всегда успеем, — сурово сказал капитан. — Пошлём пленных искать по островам местных жителей. Нужны мужики с бабами, чтоб вкалывали на нас.
— Крепостное быдло, — уточнил плешак.
— Они армию кормить обязаны и повинности нести, трудовые и продуктами. Я тут за военного коменданта назначенный. Комендатуре прилагается подчинённый народ, а у нас его нет. Как и связи с командованием.
— Не выдавай военную та-й-ну, — икнул начштаба.
— Слушай, липовый генерал, моё задание. Пойдёшь с этим шкафом двустворчатым и найдешь памятник единению трёх славянских народов — украинского, российского и белорусского. Называется он "Три сестры".
Пётр скривился:
— Три сеструшки-потаскушки прогуляли наследие Великой Матери-Руси со смуглыми, усатыми и горбоносыми мачо-хачо и стали выискивать престарелого богатенького дядю-папика, под которого лечь. Не получилось. Пошли по рукам содержанками у залётных коммерсантов в командировках, потом на панель. Оттуда их профессионалки вытеснили на обочину автотрассы, где плечевые работают за бутерброд с салом и стакан самогонки от доброго дальнобойщика.
— Ты, морда предательская, не марай святого!
— Нас уже замарала с ног до головы болотной дрянью крылатая ракета. Скажи спасибо, что у натовского оператора где-то в Братиславе, Праге или Софии косоглазие по пьяни, как у твоего плешивого начштаба. А если это робот в нас пулял, то у него объективы не отъюстированы. Не смог на экране коллиматорные визиры совместить, а то бы ваш остров разбросало по всему болоту. А всё потому, что какой-то толстый недоумок Ваня Кабанюк расхаживает на открытом месте в фуражке армейского образца с двуглавым орлом на кокарде. Ну как тут не распознать знакомый образ натовскому компьютеру на спутнике? Был бы поумней, ходил бы в мужицкой кепке, а бабам велел платками повязаться.
— У нас боевая армейская единица, а не банда дезертиров. Таких, как вы.
— Нет, капитан Кабанюк, тут у тебя детский дом с дюжиной дошколят и школьников да ещё девчонка на подросте. И четыре бабы с бабкой в придачу. Не боевое подразделение, а ЧМО — часть материального обеспечения. Продуктовый склад, а дети голодные.
— Казённое имущество на байстрюков переводить? Да я бы тебя, сука, собственными руками придушил, если бы мне не нужны были координаты населённых пунктов с живыми крестьянами.
— Я знаю прикидочные координаты.
— Мне нужны точные! Для этого и отправляю вас на топоразведку.
— По воде, аки по суху?
Капитан не ответил, а повернулся к начштаба:
— Развяжи их, Филонов! Пусть свой плот на воду спустят.
— С ума спятил! Это ж криминальный элемент, по зэковским рожам видно. И одёжа, как у лагерников.
— Развяжи. Всё равно они сюда припрутся, как оголодают и обносятся, а у нас склад со жратвой и спиртом. Мужик жив только водкой, теплом и бабой. У нас этого добра навалом. Берите ваш плот, теодолит и мерную рейку и отправляйтесь к монументу!
— Без компаса?
— Вот вам мой компас! Держите чуть к югу, монумент там. Мы где-то в треугольнике Веселовка — Новые Юрковичи — Сеньковка. Возьми мою карту-трехвёрстку и по монументу засеките наше месторасположение. Мы не знаем, на чьей мы территории — Росфедерации, Белоруссии или Украины. Вам нужно отметить на карте деревни с рабсилой, скотом, полями и огородами.
— С холопа-а-ами, — снова икнул перегаром начштаба Филонов и воткнул штык-нож в столешницу. — Подходи по одному — разрежу верёвки.
