Первым освободился от пут Павло и долго мял затёкшие запястья. Генерал Петька не торопился подходить к начштаба, лихорадочно осматривая бункер, словно прикидывал в уме какую-то комбинацию.
— Ты особого приглашения ждёшь? — скривился от отрыжки начштаба и долго мучился с путами на руках генерала Петьки, так уж бабы постарались побольше узлов навязать.
Генерал не стал разминать запястья, а левой освободившейся рукой ухватился за серебряную цепочку на шее начштаба, правой вырвал у него штык-нож и пилой на тупой стороне лезвия срезал её с шеи вместе со связкой ключей, успев крикнуть:
— Павло, капитан — твой!
Но расчёты и прикидки генерала не сработали. Пришлось отложить возню с лысым хиляком и помогать Павлу. Начштаба он пока просто отправил в нокаут. Даже вдвоём не так-то легко было сладить с Кабанюком. Его мощный лоб выдержал три удара о бетонную стену, а он даже не потерял сознания. А тут ещё на них повисла проснувшаяся бабёнка, даже с похмелья такая яркая с лица, что бровей, ресниц, губ и щёк косметикой подкрашивать не надо. Её с трудом вытолкали из бункера, когда скрутили по рукам и ногам капитана. Кусалась и царапалась, как рысь.
— Павло, возьми автомат, пока я дверь бункера на засов не закрою.
— Я же тебе, Петька, говорил, мне нельзя. Менонит я.
— А я попом был до войны, ну что с того? Мне тоже — "не убий". Бери автомат. Этих дур с карабинами пугнёшь, если что.
Пугнул Павел их знатно. Весь рожок выпустил в воздух. Солдатки дали деру по грязи к бревенчатой землянке, очевидно, их казарме. Черноокая красотка в ночной рубашке аж чёрными пятками мелькала.
Павел с Петром вышли на вершину острова и огляделись. Неподалёку виднелись ещё два острова. Ближний — очень большой, а дальний — с крутыми обрывистыми берегами из монолита известняка. Тут только генерал Петька всполошился:
— А где плешивый начштаба Филонов?
— Вона где он уже плывет, дяденьки! — показала девчонка, которая до того расчищала от грязи крытую тростником яму с детьми.
Пока Павел с Петром высматривали, щурясь против солнца, брезентовую байдарку с беглецом на сверкающей яркими отблесками воде, босая красотка в одной ночной рубашке под шумок вернулась из землянки-казармы с карабином и штыком пыталась достать девчонку:
— Ах ты, проститень малолетняя, своих выдавать?
Генерал кинулся их разнимать и еле отбился от яркой брюнетки, которая и его пыталась пырнуть штыком древнего карабина. Вырвал из её цепких рук оружие лишь после того, как крепко дал ей по зубам. И с сожалением почувствовал, как жемчужные зубки хрустнули под костяшками его небольшого кулака.
Три солдатки примчались на подмогу. С карабинами наизготовку хотели спасти боевую подругу, которая сидела в грязи, накрывшей остров после взрыва ракеты на болоте, и выплевывала зубы. Но тут же бросили оружие, когда Пётр выстрелил им под ноги:
— Руки вверх и всем стоять, не дыша!
Потом повернулся к испуганной девчонке:
— Девочка, как тебя зовут?
— Светлана.
— Светочка, собери у них оружие.
— Я их, дяденька, боюся. Они бьются больно. Я лучше Димку позову. Дима, беги сюда!
С пологого болотистого конца острова на кручу вскарабкался невысокий крепыш с очень широкими плечами и мускулистой шеей.
— Димуль, помоги дяденькам, ладно? А то гад Филонов уплывёт. Забери у тёток оружие.
Генерал сорвал подсумок с одной из солдаток, вставил новую обойму во встроенный магазин карабина. Долго целился в уплывающую байдарку, потом передал карабин Павлу:
— Паша, у меня руки трясутся! Не попаду.
— Я ж менонит, мне нельзя убивать людей.
— Стреляй по байдарке, пусть его убьёт вода. А то выдаст тайну.
— Какую?
— Стреляй ниже ватерлинии, потом узнаешь.
Павел выпустил весь магазин. Показалось, что промазал. Но вскоре над водой раздался вопль:
— Спасите! Я плавать не умею.
Брезентовая байдарка шла ко дну. Павел отвёл глаза:
— Может, ещё прибьётся к берегу живая душа.
— К берегу Стикса.
Солдатки заголосили по утопшему. Пали на колени, чуть по болотной грязи не катались, которая накрыла весь островок после взрыва ракеты.
— Теперь пойдём Артёмку искать.
— Ну ты, Петька, как и не воевал вовсе.
— Ты о чём?
— Нужно у бункера вооруженную охрану поставить. Эти стервы могут своего хахаля выпустить.
— Меня поставьте охранять, дяденьки! — напросилась девчонка. — Только дайте пистолет. Задумает убежать — я его пристрелю. И злых тёток тоже.
— За что ж ты так его ненавидишь, дитё?
Девчонка обтянула на себе выцветшее ситцевое платьишко, чтобы был виден округляющийся животик.
— Светик, у него были наколки типа фашисткой свастики или стрел СС? — спросил Павел.
— Видела, дядь Паш! — подняла руку, как школьница в классе, девчонка. — Меж грудей у него трызуб, на правой руке выколото "москалив на ножи", на левой — "москаляку ни гиляку", а над… — девчонка замялась.
— На паху, — подсказал Павел.
— Ага, на паху у него татуировка "Рижь русню", а на пузе — нож с капающей кровью.
Вываленные в грязи бабы-солдатки не с ужасом, не с жалостью, а с ревнивой ненавистью выставились на угловатую девчонку-подростка:
— Сука!.. Шалава малолетняя… Сама ему подставила, а винит капитана.
