За лесом открылось какое-то хозяйство из шести кирпичных домиков и длинного склада с подпирающими стены контрфорсами. Надо всеми строениями бесшумно шелестел лопастями киловаттный ветряк.
— Флаг вроде российский. Может, лесничество?
— Петя, на вывеске над входом вон в тот домик звёздный круг Евросоюза с розой ветров НАТО внутри. Это не лесничёвка, а комендатура. Они там.
Собаки учуяли, но не их. Две чёрных немецких овчарки сорвались со двора и помчались в лес. Очевидно, унюхали лосёнка. Генерал бесшумно убрал обеих из снайперской винтовки, найденной в оружейке у баб-солдаток
— Непорядок. У натюг служебные собаки вышколены. На зверя не кинутся. Или там никого нет, или что-то у немчуры не так..
— Ему про Фому, а он про Ерёму. Не было у вас немецких солдат. Только военные советники. Это или литовцы из "Жальгириса", или белорусская "Армия крэсова", или бандеровцы.
Колючей проволоки вокруг военного расположения не было. Пулемётных гнёзд за горой мешков с песком тоже. Странно. Бойцы НАТО в любой стране даже тележного скрипа пугаются, возводят целые крепости на месте дислокации, откуда и нос боятся высунуть.
— Павел, я иду с Артёмкой в лесничёвку, а ты загляни в длинный сарай и пройдись по служебным постройкам. Но осторожно, без пальбы.
— Я же менонит!
Артёмка толкнул ногой дверь, зажал гранату над головой и заорал:
— Halt! Surrender! Hands up! If you make noise, I shall kill you!
Генерал зашёл вслед за ним и сначала подумал, что перед ними французы. Пять солдат в обношенном натовском обмундировании вскочили и подняли руки. У каждого под левым погоном торчала пилотка. Но для французов они были слишком белобрысые.
— Which unit? Which company? Which troop? To which division do you belong? Where is your officer?
Натюги онемели от натуги с поднятыми дрожащими руками. Наконец один заикнулся:
— Ви донт анстэнд! Ви а рашен… Я из Ферзикова с-под Калуги.
— Я из Касимова, Рязань.
— Я из Ефемова, Тула.
— А я из самой Кастромы.
— Сколько вас всего на острове?
— Пятеро.
— Где пятый?
— В сортир пошёл.
— Артёмка, шуруй за ним!
Но никуда идти не пришлось — на пороге стоял пятый с поднятыми руками. Пётр схватил его и заглянул на знаки отличия — красно-сине-былые шевроны и буквы РОА на них.
— А, зигзаг истории. Власовцы.
— Это шутцманы-полицаи, ну, каратели, дядь Петь. Вон у них целая коробка пластиковых наручников, — сказал Артёмка и вставил чеку в гранату.
Генерал бросил пленным эту коробку:
— Гады, связать друг друга и всем сесть на пол. Последнего свяжу я. И проверю наручники на каждом.
Автоматы власовцев стояли в пирамиде. Очевидно, они давно уже не ожидали опасности. Генерал проверил наручники на каждом:
— Добросовестно власовские палачи работают. Артёмка, отведи их в баньку у берега, видел же её, и подопри дверь. Окошко там с ладошку. Не выберутся. А я пока над техникой поколдую.
Павел заглянул в лесничёвку:
— Что тут у вас, Петька?
— Полный порядок, Паша. Я закольцевал виодеосистему наблюдения. Их командование будет наблюдать картинку несения службы личного состава за последнюю неделю. На запрос программы-робота со спутника в штабе будут получать ответ: "123+ТТТ+nothing to report", ничего не случилось.
— Хитро, но напрасно. У них осталось на складе полбочки соляры для генератора. Жратвы и вовсе нет, на пару дней только. Я все домики обошёл — пусто. Натюги своих псов оставили подыхать с голоду, как и всех остальных союзничков лимитрофных.
— Соляру на коганцы возьмём. Лосёнок твой утянет бочку на волокуше до плота, Артёмка?
— Должен. Он уже сейчас посильней любого коняги. Ты, дядь Петь, тяни его за недоуздок чуть сбоку, а то норовистый больно. Бойся быка спереди, коня сзади, а лося со всех сторон. Матерый лось передним копытом волку череп пробивает на раз.
Лосёнок даже не брыкался, а только фыркал, когда его запрягли в оглобли волокуши.
— Погодите бочкой. Павло, отцеди мне в банку немножко соляры.
— Зачем?
— Ты как будто вчера на свет появился, а меня ещё упрекал в беспечности.
Генерал вошёл в баню и облил сидящих на полу связанных предателей. Потом сделал из ситцевой занавески фитиль и долго поджигал его спецназовской спичкой — дизтопливо не вспыхивает, как бензин. Закрыл дверь бани с ревущими и орущими натюгами и подпер её бревном.
— Ты бы хоть сначала молитву за упокой души прочитал, поп называется!
— Иудам всё равно одна дорога. Хватит русским сопли разводить — дозвольте, иноземный панок, переночевать под лавкой в собственной хате.
— А допросить пленных?
— Незачем допрашивать, Паша. Я просмотрел на компьютере историю их связи с большой землёй. Последний приказ они получили пять лет назад. Как только началась сплошная зачистка русской территории. Больше ни одного сообщения с той стороны. Их просто кинули подыхать, как и остальных карателей.
— Может, аппаратура вышла из строя, врёт?
— Всё работает в штатном режиме.
— Дядь Петь, ты только глянь! Пирс.
— Причал?
