– Ты засылал к нему проповедников? – поинтересовался я.
– Да, двух священников. Они сообщают, что Ингильмундр искренен в стремлении к истине.
– Мне хотелось бы узнать о других миссионерах. О тех, которых ты отправил к норманнам, поселившимся к югу от Риббеля.
– Мы послали шестерых вроде бы. – Принц пожал плечами. – Это были братья.
– Монахи то есть?
– Ну да, бенедиктинцы.
– Был у одного из них шрам, идущий через тонзуру?
– Да! – Этельстан остановился и озадаченно посмотрел на меня, но я никак не пояснил свой вопрос. – У отца Бедвульфа есть такой шрам. Он рассказал, что поссорился с сестрой в бытность ребенком, и любит хвастаться, что она сделала ему первую тонзуру.
– Лучше бы она ему глотку перерезала, – буркнул я. – Потому что я вспорю ему брюхо до самого хребта.
– Боже упаси! – ужаснулся Этельстан. – Тебя и так уже называют убийцей священников!
– Ну, тогда смогут называть еще и убийцей монахов. Дело в том, что твой брат Бедвульф – это мой брат Осрик.
Этельстан вздрогнул.
– Ты ведь не можешь знать наверняка, – неуверенно пробормотал он.
Я не стал спорить, но спросил:
– Куда ты послал этого брата Бедвульфа, или как его там?
– К человеку по имени Арнборг.
– Арнборг?
– Это норманнский вождь, державший некогда земли в Монезе. Валлийцы изгнали его оттуда, и он осел на побережье к северу отсюда. Сколько же он привел людей – около сотни? Да, сомневаюсь, что у него больше сотни воинов.
– Как далеко на севере?
– Он зашел с тремя кораблями в Риббель и обосновался на южном берегу реки. Поклялся хранить мир и платить дань. – Вид у Этельстана сделался озабоченным. – Тот монах высокого роста, да? С темными волосами?
– И со шрамом, который выглядит так, словно кто-то вскрыл ему башку от уха до уха. Я бы с удовольствием это сделал.
– По описанию похож на брата Бедвульфа, – уныло признал Этельстан.
– И я намерен разыскать его.
– Если это брат Бедвульф, то, может, он просто хотел помочь нам снять осаду? – сказал принц, снова оживившись.
– И поэтому назвал мне ложное имя? Солгал о том, откуда пришел?
Этельстан нахмурился:
– Если брат Бедвульф согрешил, его покарает мерсийский суд.
– Согрешил? – повторил я, хмыкнув.
– Он мерсиец, – не уступал Этельстан. – И пока он на земле Мерсии, я запрещаю тебе причинять ему вред. Он мог ошибиться, но это человек церкви и потому находится под моей защитой.
– Ну так защити его, – прорычал я. – От меня.
Этельстан вскинулся было, но потом взял себя в руки:
– Тебе следует представить его на мой суд.
– Лорд принц, я вполне способен и сам вершить правосудие, – заявил я все так же сердито.
– Нет, – твердо возразил он. – Только в Мерсии, где ты находишься под властью моего отца. – Этельстан замялся, потом добавил: – И моей.
– Моя власть заключена вот здесь! – рявкнул я, хлопнув по эфесу Вздоха Змея. – И этой властью, лорд принц, я отправляюсь искать ярла Арнборга.
– И брата Бедвульфа?
– Разумеется.
Он распрямился в седле, бросая мне вызов.
– Если ты убьешь еще одного божьего человека, то станешь моим врагом.
На миг я замолчал, но на языке висел совет перестать вести себя как надменный маленький эрслинг. Я знал и защищал его с колыбели, он был мне как сын, но в последние годы попы изрядно потрудились над ним. И все-таки мальчик, которого я опекал, по-прежнему здесь, и разумнее было подавить гнев.
– Ты забываешь, что я дал леди Этельфлэд клятву защищать тебя, и сдержу ее, – сказал я.
– В чем еще ты поклялся?
– Служить ей – и исполнил обещанное.
– Исполнил, – согласился принц. – Ты хорошо ей служил, и она любила тебя.
Он отвернулся и стал смотреть на голые ветки болотного мирта на полосе влажной земли близ канавы.
– Помнишь, как обожала леди Этельфлэд болотный мирт? Она верила, что его листья изгоняют блох. – Это воспоминание заставило его улыбнуться. – И помнишь ли ты эту канаву?
– Помню. Тут ты убил Эрдвульфа.
– Да. Я тогда был совсем мальчишкой. Много недель меня потом мучили кошмары. Столько крови! Даже сейчас, ощущая аромат болотного мирта, я думаю о крови в канаве. Зачем ты заставил меня убить его?
– Потому что король обязан узнать цену жизни и смерти.
– И ты хочешь, чтобы после отца королем стал я?
– Нет, лорд принц, – ответил я, чем весьма изумил его. – Я хочу, чтобы королем стал Эльфверд, потому что это бесполезный кусок куньего дерьма и, если он вторгнется в Нортумбрию, я выпущу ему кишки. Но если ты спросишь меня, кто должен стать королем, я отвечу, что ты, разумеется.
– И ты однажды дал клятву защищать меня, – вполголоса сказал он.
– Я дал ее леди Этельфлэд и держал.
– Да, держал, – согласился принц, глядя на канаву, поверхность которой местами еще затягивал ледок. – Лорд Утред, мне нужна твоя клятва.
Так вот зачем он призвал меня! Неудивительно, что ему было не по себе. Этельстан повернул голову и посмотрел мне в глаза. На его лице застыла решимость. Он возмужал. Передо мной стоял уже не мальчишка и даже не молодой человек. Он стал таким же суровым и несгибаемым, как Альфред, его дед.
– Моя клятва? – повторил я, потому как не знал, что еще сказать.
– Мне нужна та же самая клятва, какую ты дал леди Этельфлэд, – спокойно проговорил он.
