– Я поклялся служить ей.
– Знаю.
Я был в долгу перед Этельстаном. Он сражался рядом, когда мы отбили Беббанбург, и сражался славно, хотя вовсе не обязан был лезть в эту битву. Так что верно, я в долгу перед ним, но понимал ли он, что просит невозможного? Мы живем клятвами и умираем за них. Дать клятву – означает наложить на себя узду, а нарушение ее чревато карой богов.
– Я принес присягу королю Сигтригру, – напомнил я. – И не нарушу ее. Как могу я служить ему и тебе одновременно?
– Ты можешь поклясться, что не станешь противодействовать и мешать мне, – предложил принц.
– А если ты вторгнешься в Нортумбрию?
– Ты не будешь со мной сражаться.
– А как же присяга, данная моему зятю? – спросил я. – Моя клятва Сигтригру подразумевает, что в случае твоего нападения на Нортумбрию я обязан буду дать тебе отпор. Ты хочешь, чтобы я преступил через эту клятву?
– Это клятва языческая, – заявил он, – и потому не имеет цены.
– Как та, которую ты принял от Ингильмундра? – спросил я и не получил ответа. – Лорд принц, присяга Сигтригру определяет мою жизнь. – Его титул я произнес без пиетета. – Я поклялся леди Этельфлэд защищать тебя и буду тебя защищать. И если ты нападешь на Сигтригра, я постараюсь исполнить эту клятву, пленив, а не убив тебя в бою. – Я покачал головой. – Нет, лорд принц, я не могу дать присягу служить тебе.
– Мне жаль, – сказал он.
– А теперь, лорд принц, – продолжил я, – мне пора отправляться на поиски брата Осрика. Если ты, конечно, не планируешь меня остановить.
Этельстан мотнул головой:
– Не стану я тебя останавливать.
Я смотрел, как он едет прочь. Я злился из-за его просьбы дать клятву. Ему следовало лучше знать меня. Но потом напомнил себе, что парень вживается в роль правителя и теперь пробует свои силы.
Меня же интересовал Арнборг. Ингильмундр сообщил, что его дядя Скёлль Гриммарсон заручился поддержкой норманнов, поселившихся к югу от Риббеля. Как я понял, Арнборг находился в числе этих людей. Именно он приютил брата Осрика, он же брат Бедвульф, который солгал мне. Я хотел узнать, зачем он это сделал, и подозревал, что, отколовшись от нас в Мамесестере, брат Бедвульф двинулся назад, в крепость Арнборга. Поэтому, чтобы найти монаха, мне нужно идти на север.
В дикие земли.
Выступили мы не сразу. Лошадям потребовалось больше времени на отдых: с полдюжины животных хромали, многих нужно было заново подковать. Так что мы простояли три дня, потом двинулись на север, но первый отрезок нашего пути завел нас на восток, к солеварням, разбросанным в округе реки Виир. Тут горели огромные костры под железными чанами, а соль лежала кучами, подобно сугробам. Добычу соли здесь начали, понятно дело, римляне. Они развернулись широко и снабжали солью всю Британию. Чтобы облегчить работу, соорудили через болотистую равнину дорогу, сделав высокую насыпь из щебенки.
Я выслал вперед разведчиков. Впрочем, нужды в них особо не было: местность плоская, а дорога – прямая как копье. Проблем я не ожидал, но ведь только дурак путешествует по Британии, не приняв мер предосторожности. Кое-где мы проезжали через густые леса, и в таких местах дезертиры из войска Кинлэфа вполне могли подкарауливать беззащитных путников. Но даже оголодавшие и отчаявшиеся мятежники не осмелились бы атаковать моих дружинников, облаченных в кольчуги и шлемы и вооруженных мечами.
Зато вполне могли напасть на наших спутников: с нами шли восемнадцать женщин в монастырь, который Этельстан намеревался основать в Мамесестере, и дюжина купцов, застрявших в Сестере на время осады. Купцов, в свою очередь, сопровождали слуги, приглядывавшие за лошадьми, навьюченными ценным товаром: дублеными шкурами, серебряными изделиями мастеров из Глевекестра и отличными наконечниками для копий, откованными в Лундене. Одна лошадь везла труп сторонника Кинлэфа. Голова его ехала отдельно, завернутая в полотно. Голову и тело предстояло прибить к главным воротам Мамесестера в назидание всем, кто вздумает бунтовать против власти короля Эдуарда. Этельстан, державшийся после моего отказа холодно и отстраненно, попросил меня сопроводить купцов, обоз, монахинь и труп до Мамесестера.
– Я еду не туда, – возразил я.
– Ты едешь к Риббелю, – ответил он. – А добраться туда удобнее всего через Мамесестер.
– Мне не с руки, чтобы поселенцы-норманны узнали о моем приезде, – настаивал я. – А это значит, что по дорогам я не пойду.
Римские дороги довели бы нас до Мамесестера, а оттуда шел тракт на север до Рибелькастра, римского форта на Риббеле. Если следовать этим путем, наше путешествие станет намного легче: мало шансов заблудиться среди путаницы поросших лесом холмов, а в поселениях, по крайней мере крупных, всегда найдется амбар для ночевки, кузня, чтобы подковать лошадей, и таверна, где накормят путников. Но Арнборг, занявший, по моим предположениям, древний форт в Рибелькастре, наверняка наблюдает за дорогами. Поэтому я хотел подобраться к нему с запада, через занятые норманнами земли.
– Монахиням нужна защита, – упрямился Этельстан.
