– Люди боятся Снорри, – сказал Бедвульф, – ведь колдун видит будущее и умеет убивать проклятием. – Он посмотрел на всадников, потом продолжил: – Господин, а это, кажется, Арнборг. Чалая лошадь вроде как у него.
Чалый конь шел шагах в двадцати позади Скёлля и его чародея, и я не мог разглядеть лицо всадника. На голове у него был шлем, на боку висел меч, а длинный темный плащ ниспадал на круп лошади. Подобно большинству прочих всадников, он ссутулился в седле, явно уставший. Меня подмывало посадить моих воинов на коней, выскочить из-за гребня и обрушиться сверху на всадников. Убей вожаков, и остальные норманны придут в замешательство. Это был риск: я мог лишиться нескольких коней, которые переломают копыта, и, возможно, северяне вовсе не такие утомленные, какими кажутся. Я все еще взвешивал шансы за и против атаки, когда появились новые всадники.
– Бог на небесах! – выдохнул Финан. – Да сколько их там?
Следом за отрядом Скёлля ехали по меньшей мере еще шестьдесят конных. И это было не все, потому что в четверти мили позади них плелась толпа женщин и детей под охраной девяти верховых. Некоторые из женщин хромали, другие несли на руках младенцев, а всадники копьями подгоняли мужчин-рабов, которых насчитывалось десятка три или четыре.
– Мне нужны пленники, – сказал я и посмотрел на Финана. – Передай христианам, чтобы спрятали кресты.
Финан помедлил, словно порывался предупредить меня против неосторожных действий, потом резко кивнул и пополз вниз по склону.
– Что ты намерен предпринять, господин? – беспокойно спросил Бедвульф.
– Мне нужны пленники, – повторил я. – Хочу знать, что произошло в Эофервике.
Так ли уж мне это было необходимо? Само появление норманнов говорило о том, что они потерпели неудачу, и этой новостью вполне можно было удовлетвориться, но я желал знать больше. Мне хотелось услышать полный рассказ об их поражении. Поэтому и требовались пленники.
Я посмотрел на запад. Примерно в полумиле дорога переваливала через невысокий отрог и скрывалась за ним из виду. Если все правильно рассчитать, Скёлль и его люди не увидят, что творится у них за спиной. А если увидят? Им понадобится время, чтобы вернуться и напасть на нас. А нам этого времени хватит для отступления, и я сомневался, что норманны станут преследовать нас на исходе дня.
Воины у меня за спиной садились в седла. Я отошел к ним и взобрался на Тинтрега.
– Рорик! – окликнул я. – При тебе флаг, который мы взяли в усадьбе Арнборга?
– Конечно, господин.
– Прикрепи его к древку!
К одной из вьючных лошадей было приторочено мое знамя с волчьей головой. Рорик снял его с древка и прикрепил захваченный стяг. Я не собирался бросаться вниз по склону, рискуя переломать ноги лошадям, но, если мы будем двигаться медленно, сторожащие пленников норманны успеют предупредить воинов впереди. Знакомое знамя даст им понять, что тревогу поднимать не нужно. По крайней мере, я на это надеялся. А еще я полагал, что, если возьму с собой всего горсть людей, моя уловка покажется более убедительной.
– Берг, отбери восемь человек, – распорядился я.
– Восемь?!
– Всего восемь. Чтобы были только норманны или даны. Рорик, неси флаг!
– Как насчет меня? – поинтересовался Берг: он не любил оставаться в стороне от драки.
– Ты нужен мне здесь. Жди, пока мы не схватим мерзавцев, потом объявишься, если будет надо.
Финан единственный, кто мог понять, что у меня на уме. Если что-то пойдет не так, если Скёлль Гриммарсон развернется и решит напасть на нас, – появление почти сотни воинов на гребне холма может заставить его промедлить. Похоже, ему не удалось захватить Эофервик: так чего ради терять еще людей? Воины – это ценность, причем даже бо́льшая, чем скот и рабы, которых он гнал на запад.
– Мы пойдем медленно, – наставлял я Берга. – Без щитов. Пусть думают, будто мы разведчики, возвращающиеся на дорогу.
– Господин, у них нет разведчиков, – указал Берг.
– Не исключено, что парни в хвосте об этом не знают. – Я вывел Тинтрега на склон и увидел, что масса всадников скрылась за гребнем на западе и небольшая группа пленников, охраняемых девятью конными, осталась одна на дороге. – Пошли! – скомандовал я.
Мы повели лошадей вверх по склону, а затем вдоль гребня. Ветер усилился, но захваченный нами флаг так намок под дождем, что отказывался разворачиваться, поэтому я приказал Рорику помахать им. Один из всадников внизу поднял глаза. Я наблюдал за ним, но он не встревожился. Разведчики обычно не имели при себе флагов, потому что для них важно оставаться незамеченными, но смотревший на нас всадник не видел, похоже, ничего странного. Он не подгонял коня, только глазел и ехал неспешно, пока мы под углом спускались с холма.
– Ты и я заезжаем вперед, – велел я Бергу, зная, что прочие восемь, четверо из которых были норманнами и четверо данами, внимательно слушают. – Остальные следуют за пленниками. Не встревожьте охрану! Мы все друзья.
