– Что в битве? – допытывался я.
– Стоит ему посмотреть на врага – и тот умирает! – В голосе Энара послышалась нотка благоговейного ужаса.
– Ну, под Йорвиком это не сработало, – пренебрежительно заметил я.
– Снорри не ходил в город. В иные дни он бывает слишком слаб, чтобы обращаться к богам, но когда колдун в силе, Скёлль всегда побеждает. Всегда! Слепец смотрит – и живой человек падает замертво.
Слепой колдун, способный видеть будущее и убивающий взглядом? Видел ли меня Снорри в своих снах? И не он ли наслал на меня проклятие? Я коснулся молота и ощутил пустоту, говорившую о том, что боги меня покинули, и не находил во тьме знака, способного подать надежду. Большинство из нас к этому времени спешились и вели коней в поводу. Ночь выдалась темная, сырая и бесприютная. Продолжать погоню в таком мраке не было никакой возможности, даже если бы идущие за нами твердо намеревались охотиться. Мы плелись дальше, задержались в рощице из голых зимних деревьев, обещавших хоть какую-то видимость укрытия. Меня подмывало разжечь костры, но я не решился. Оставалось просто пережить эту мрачную, дождливую ночь.
Двух пленников мы привязали к дереву.
– Так что произошло, когда вы добрались до Йорвика? – спросил я у них.
– Нас пригласили войти в город, – ответил из темноты второй пленник, молодой человек по имени Ньялл.
– Пригласили?
Ньялл пояснил, что Скёлль выслал вперед небольшой отряд, всего из тридцати человек. Они были без доспехов и изображали из себя путешественников.
– Нашим велели говорить, что они собираются купить корабль, – добавил Энар. – Остальное войско укрылось в паре миль к западу от города.
План был не из худших. Горсть людей, все без кольчуг, вряд ли могла быть воспринята гарнизоном Сигтригра как угроза. Энар поведал, как тридцать норманнов проскакали через раскинувшуюся на западном берегу реки Уз деревню и пересекли римский мост. Затем они должны были достичь юго-западных ворот в обрамлении массивных каменных башен и с высокой боевой площадкой и захватить их.
– Наши воины взяли ворота, – сказал Энар. – Они вывесили флаг Скёлля с волком на одной из башен, а это был сигнал для нас. Первыми Скёлль послал лучших своих бойцов.
– Ульфхеднар?
– Ульфхеднар, – подтвердил Энар и продолжил свою историю: – Скёлль сам возглавил их, но это была ловушка. Захватить ворота нам позволили, но все улицы за ними оказались перегорожены, а за баррикадами стояло войско. Когда около сотни наших втянулось в город, на берегу реки появился другой отряд, отрезав их. Он построил «стену щитов», помешав остальным нашим силам перейти мост, так что воины в городе оказались в котле.
– И были перебиты, – с удовольствием завершил Финан.
– По большей части да.
– По большей части, – повторил я слова Энара. – Ты вроде упомянул, что Скёлль был в городе?
Порыв ветра стряхнул с веток дождевые капли.
– Скёлль – ульфхедин, – заявил Энар, и в голосе его послышалось благоговение. – Против Скёлля и десятеро не выстоят. Он прорвался через ворота с двумя десятками своих воинов-волков и обрушился на «стену щитов», перегородившую мост. Мы тоже напали, с другой стороны реки, и прорвали ее. Мы окрасили реку их кровью, но к тому времени городские ворота уже закрылись.
Так, значит, вылазка Скёлля не удалась. Его колдун оказался прав. Защитники Эофервика дали ярлу отпор, и, чтобы оправдаться за поражение, он повел их в грабительский набег по окрестностям города, захватив рабов, добро и скот, и двинулся обратно через горы Кумбраланд.
– И Сигтригр вас не преследовал? – удивился я.
– А его там не было.
– Он ушел на юг, – глухо проронил Ньялл.
– Мы захватили попа, который сообщил, что Сигтригр повел воинов к Линдкольну, – пояснил Энар. Он не очень уверенно произнес имя короля Нортумбрии.
– Мерсийцы, – процедил Финан.
Он имел в виду, что Мерсия создала какую-то угрозу южным границам Нортумбрии, и Сигтригру пришлось повести людей на усиление гарнизона Линдкольна. Я слушал, как дождь шумит среди голых деревьев, и чувствовал горькое возмущение. Эдуард Уэссекский вторгся в Мерсию? Линдкольн осажден? Утешало лишь то, что Эофервик выстоял, а норманны потерпели поражение в схватке у городских ворот.
Тот, кому Сигтригр поручил командовать гарнизоном Эофервика, был умен и использовал ту же тактику, к какой прибегли даны в битве, когда погиб мой отец. Я был еще ребенком и сражаться не мог, поэтому наблюдал, как нортумбрийская армия вырывается через большую брешь в стене Эофервика. Едва только войско моего отца влилось внутрь, его встретила баррикада, отгородившая место для бойни. И даны утроили в тот день большое кровопускание. Их поэты воспели ту битву, жестокие слова возносились под звуки арф. Я до сих пор помню ту песню и иногда пою ее – не потому, что оплакиваю гибель отца, но из благодарности тому дню, ибо в тот самый кровавый день Рагнар пленил меня.
