Когда серые тени волчьего рассвета легли на восточные холмы, я вернулся сквозь рощу к своим и нашел Вздох Змея там, где его оставил. Воины, те из них, кто не спал, с опаской поглядывали на меня. Тела двух пленников по-прежнему висели привязанными к дереву, дождь промыл раны. Я выдернул Вздох Змея из прелой листвы и швырнул Рорику:
– Вычисти.
– Да, господин.
– Тебе бы поесть чего, – посоветовал Финан.
– Нет, – отрезал я, не глядя на него, потому что не хотел показывать слезы. – Что мне надо, так это прирезать проклятого монаха.
– Господин, он сбежал, – ответил Финан.
Я в ярости развернулся:
– Что?!
– Сбежал. Он и его девка, – спокойно повторил Финан. – Украли у разведчиков двух лошадей на рассвете.
– А дозорных мы разве не выставили?
Финан пожал плечами:
– Они сказали Годрику, что им надо в отхожее место.
– На лошадях?! – Чертов Годрик. Как был тупицей, так и остался. – Может, хоть Годрика зарезать? – рыкнул я. – Пришлите его сюда.
– Предоставь его мне, – вмешался Финан, опасаясь того, что́ я могу сотворить в припадке гнева. – Я из него дух вышибу, – пообещал он.
Годрик отличался рвением, умел держать щит и махать мечом, но мозги у него были как у улитки. Едва ли брату Бедвульфу пришлось прилагать большие усилия, чтобы убедить дурачка в безобидности своих намерений. По моим соображениям, монах подался со своей Белкой обратно к Арнборгу. Он наверняка решил, что норманны догонят и перебьют нас, а Бедвульф стремился любой ценой избежать бойни. Стоило его убить, с досадой подумалось мне! Хотя, по правде, даже если Бедвульф и не заманил бы меня на другой конец Британии, еще не факт, что я сумел бы спасти жизнь дочери. Ведь я живу в Беббанбурге, а не в Эофервике.
– Нужно было прикончить его, – сказал я Финану. – Хотя бы назло Этельстану.
– Добавь его в список людей, которых собираешься убить, – предложил Финан, после чего протянул мне отсыревшую горбушку хлеба.
От хлеба я отказался, но флягу с элем взял.
– Эль последний, – предупредил ирландец.
Я отпил половину, потом вернул флягу:
– Как насчет провизии?
– Десять караваев плесневого хлеба, немного сыра.
– Боги нас обожают, – с горькой иронией бросил я.
– Так куда пойдем? – спросил он.
– Вышли двух разведчиков на север, – распорядился я. – Проверим, здесь ли еще ублюдки.
– И если здесь?
Я некоторое время молчал. Одна моя половина, дикая, подсказывала помчаться во весь опор на север и ударить в самое средоточие войска Скёлля, найти его и свершить месть. Но это уже полное безумие.
– Мы пойдем на восток, – решил я наконец.
– В Эофервик?
Я кивнул. Мне нужно было разыскать Сигтригра, чтобы мы вместе отомстили за Стиорру.
– Значит, возвращаемся на дорогу?
– Нет.
Дорога сулила самый быстрый способ попасть в Эофервик, но в данный момент моему отряду требовались тепло, еда и отдых. Среди вересковых пустошей мы ничего этого не найдем. Однако бегство завело нас в более обжитой край, где, как я знал, можно отыскать усадьбу, способную предоставить все необходимое. Одну такую мы миновали накануне вечером, но она была маленькая, и, по моим прикидкам, воины Скёлля уже обобрали ее начисто.
– Кто-нибудь из наших знаком с местностью?
– Никто, – ответил Финан.
– Значит, мы заблудились, – подытожил я.
Финан повернулся и мотнул головой на юг.
– Где-то там должен быть Мамесестер, – напомнил он.
– Мне нужно домой, – отрубил я. – Поэтому, как только разведчики вернутся, пойдем на восток, а там уж как-нибудь отыщем дорогу.
– А эти двое? – Ирландец кивнул в сторону изрубленных пленников.
– Оставим их здесь, пусть мерзавцы гниют.
Финан посмотрел на север, вглядываясь через пелену непрекращающегося дождя.
– Скёлль, судя по рассказам, чокнутый ублюдок, – проворчал он. – И захочет отомстить за сына. Он пойдет за нами.
– Когда мы уезжали, его сын был живой, – ответил я.
– Но ты унизил парня. Меч у него забрал.
Я думал, будто оставляю Ункера умирать, но теперь подозревал, что только оглушил его. Крови было много, но раны в голове всегда обильно кровоточат.
– Он был быстр, – сказал я. – Не оступись тогда его конь, ты бы сейчас пел по мне погребальную песню. По мне и по Стиорре.
– Господин, мы споем по ней песню, – отозвался Финан.
Я просто молча смотрел на север. Серый день, серый дождь, серые тучи. Вспомнил первый свой порыв скакать сломя голову на Скёлля и подумал, что Финан может быть прав: Скёлль, вероятно руководствуясь таким же порывом, намерен двинуться на юг и отомстить за раны сына. Однако разведчики вернулись и донесли, что ничего не обнаружили. Похоже, Скёлль свернул погоню, и норманны скачут теперь домой. Мы же двинулись в противоположном направлении, неспешно ведя коней к постепенно светлеющему горизонту, где за облаками поднималось солнце. Дождь продолжался, но теперь это была не более чем нудная морось. Я выслал вперед других разведчиков, поручив им не только высматривать врага, но и усадьбу. К исходу утра вернулся Эдрик и сообщил, что к югу от нас расположена уютная долина. Когда он принес эту новость, мы следовали вдоль русла реки, петляющей среди густого леса.
