— Иогриммр. — прошептала она. На ее глаза навернулись слезы.
— И куда ты бежал, Иогриммр? — спросил я мальчишку, продолжая смотреть в глаза матери.
— За подмогой. — ответил он, и в еще не сломавшемся голосе я услышал вызов, Я обернулся и увидел, как яростно он на меня смотрит. Над мальчишкой возвышался ухмыляющийся Фолькбалд.
Я опять перевел взгляд на мать, но продолжил говорить с сыном.
— А скажи-ка мне, Иогриммр, где твой отец?
— Идет тебя убивать.
— Многие это пробовали, мальчик, Я наполнил скамьи Вальхаллы теми, кто думал, что меня можно убить, А теперь говори то, что я хочу знать.
Мальчишка упрямо молчал, но заговорила мать.
— Он ушел, чтобы присоединиться к своему господину.
— К Арнборгу? — догадался я.
— К Арнборгу.
— Арнборг — великий воин! — выкрикнул за моей спиной мальчик.
— Арнборг. — ответил я. — кусок лягушачьего дерьма, И где же он?
Я продолжал смотреть в глаза Фриты, в которых мелькнул страх.
— Не скажу! — дерзко крикнул Йогриммр.
— Фолькбалд. — спросил я, не сводя глаз с Фриты. — как мы нынче убиваем маленьких мальчиков?
Видимо, Фолькбалд растерялся, поскольку ничего не ответил, но Кеттил, обыскивающий высокий помост над залом, оказался смышленее.
— Последнего мы прикончили, прибив голову гвоздями к стене, господин.
— Да, припоминаю. — я улыбнулся Фрите. — Где Арнборг?
— Они ушли на восток, господин!
— Тот гвоздь вошел быстро, да, Кеттил?
— Даже чересчур, господин. — откликнулся он. — мальчишка помер, так ничего не успев нам сказать!
Ты говорил, в следующий раз надо вбивать помедленнее.
— А как мы убили предыдущего мальчишку?
— Это того, что орал, господин? — радостно откликнулся Кеттил. — Это его мы сожгли заживо?
— Нет. — Фолькбалд наконец-то сообразил, о чем разговор. — С того ублюдка мы живьем содрали кожу. Сожгли мы другого мальца, до него. Помнишь? Жирный мальчишка, он так шкворчал, А запах, как от свинины на горячих камнях.
— Арнборг ушел на восток. — отчаянно повторила Фрита. — И я не знаю куда!
Я ей поверил.
— Когда?
— Две недели назад.
Я услышал стук копыт в освещенном костром дворе и понял, что остальные мои люди благополучно привели лошадей в усадьбу, теперь она наша. Воины приходили в тепло, и в зале уже становилось тесно. Захваченных женщин и детей тоже загнали внутрь.
— Сколько мужчин уехало с твоим мужем? — спросил я у Фриты.
— Шестеро, господин.
— А сколько людей у Арнборга?
Она пожала плечами.
— Должно быть, много, господин.
Она толком не знала, но я продолжал давить.
— Много? Сотня? Две?
— Много, господин!
— Они отправились к Скёллю? — спросил я.
Она кивнула.
— Да, господин. Они пошли к Скёллю.
— Скёлль — великий король! — вызывающе выкрикнул ее сын. — Он — воин-волк! У него есть колдун, превращающий людей в лед!
Я не стал обращать внимания на детское хвастовство.
— А Скёлль. — продолжил я допрашивать Фри-ту. — куда он пошел?
— На восток, господин. — беспомощно сказала она.
— Далеко ли дом Арнборга? — спросил я.
— Поблизости, господин.
— И много ли людей он там оставил?
Она колебалась, но увидев мой взгляд, брошенный на ее сына, ответила:
— Человек двадцать, господин.
Мы затворили ворота, разместили лошадей в маленьком доме и в сараях, подбросили дров в большой костер, сожрали еду Халлбьорна, и некоторые заснули — правда, только после того, как допросили каждого пленника и выяснили, что усадьба Арнборга в самом деле недалеко, возле Риббела, там, где река расширяется в огромную дельту, Фрита, боявшаяся за жизнь сына, теперь говорила охотно и уверяла, что это не больше часа пути.
— С нашей крыши можно увидеть его дом, господин. — сказала она.
— Он наверняка оставил там воинов. — сказал мне Финан на рассвете.
— Но куда он ушел? И куда отправился Скёлль?
— На восток. — больше Финан не мог ничего сказать. — Может, просто пошли в набег за скотом? В большой набег?
— Зимой? Не много сейчас скота на выпасе.
Когда наступала осень и землю охватывал зимний холод, мы забивали скот, оставляли лишь на развод, и большая часть ценных животных стояла бы взаперти, Я опасался, что принял неправильное решение, что нужно не искать монаха-предателя, а спешить назад, в Беббанбург, Но Фрита сказала, что ее мужчины ушли две недели назад, а значит, они уже сделали то, что намеревались, И раз уж мы так далеко зашли, стоит найти монаха со шрамом на тонзуре. Если он, конечно, сюда вернулся.
А значит, мы должны захватить дом Арнборга.
На войне все непросто, хотя в ту ночь, когда мы захватили дом Халлбьорна, судьба оказалась к нам благосклонна. Мы потеряли одного коня, сломавшего ногу в канаве, но больше пострадали только от холода.
