— Ты тратишь мое время. Говори, что хотел, и можешь снова сбежать.
Скёлль тронул пустые ножны Серого Клыка.
— Когда я приплыл в Нортумбрию, то спрашивал, кто здесь правит. Люди называли не Сигтрюгра, а тебя.
— Они ошибались.
— Утред из Беббанбурга, — напыщенно сказал Скёлль, — которого страшатся все. Мне рассказали о тебе! Люди говорили о человеке, побеждающем в битвах, заливающем землю кровью врагов, полководце Британии! Даже я начал тебя бояться!
— И правильно, — вставил Финан.
Скёлль не обратил на него внимания.
— Я, Скёлль из Нортумбрии, спросил совета у своих страхов! Что произойдет, если великий Утред будет в Йорвике, когда я нападу? Как я одержу победу? Будут ли мои знамена висеть в большом зале Утреда как трофеи? Если я король Нортумбрии, то должен править по обе стороны холмов, а на восточной стороне правит Утред! И мой друг Арнборг убедил меня, что тебя можно обмануть и послать... — Он помедлил. — Как там называется это место?
— Честер.
— В Честер, точно! Я планировал застать тебя врасплох по пути, но ты выбрал другую дорогу.
— Боги меня любят, — я тронул молот, чтобы не оскорбить богов своей наглостью, и подумал, что это неправда. Боги меня прокляли.
— Мне следовало начать завоевание Нортумбрии, убив тебя, — сказал Скёлль. — Следовало испить победу из твоего черепа, но вместо этого я убил твою дочь.
Я почувствовал волну ярости, но подавил ее.
— А ее воины вышвырнули тебя из Йорвика, — огрызнулся я. — Какой же ты завоеватель, если тебя победила женщина?
— Я взял много добычи, много скота, рабов. — Он пожал плечами. — Королевство не так просто завоевать, иначе не стоило бы и связываться. Но я его завоюю. Снорри это видел. Он видел, что я стану королем Нортумбрии!
— В Нортумбрии ты будешь править только собственной могилой.
— А ты стоишь на моем пути, — продолжал Скёлль, будто не слышал. — Но теперь я встретился с тобой, Утред Беббанбургский, и увидел, чего ты сто́ишь: старик, который не сумел защитить собственную дочь. Старик, который сбежал от меня! Ты повернул на юг, чтобы от меня спастись. Ты бежал!
— После того, как победил твоего сына.
В нашу первую встречу подобное заявление привело Скёлля в бешенство, но сейчас он равнодушно пожал плечами.
— Он еще жив, но ранен вот сюда, — он постучал по голове. — Не может говорить. Всё равно что мертв. Мне жаль его, но у меня есть и другие сыновья. — Он даже улыбнулся. — Так что я забрал твоего ребенка, ты забрал моего. Мы квиты, да?
Отец говорил, что враг болтает, когда не решается драться. Признаю, Скёлль меня удивлял. Он оставался спокойным и говорил разумно, а значит, был не таким безрассудным, как мне казалось, но самоконтролем королевство не завоюешь. Он прискакал в Беббанбург не просто так. Деревню пока не разграбили, а западное небо не заволокло дымом, то есть, ничьи дома и усадьбы не сожгли. Пусть он и называет меня стариком, но раз говорит со мной, то все еще боится, и, если он не сжег ни одну усадьбу и не разграбил деревню, значит, пришел не драться. Он ждал ответа, но я молчал.
— Мы квиты? — повторил он.
— Будем квиты, — сказал я, — когда я тебя убью.
Скёлль покачал головой, будто я его разочаровал.
— Нет, не убьешь. Снорри видел твое будущее. Хочешь, он откроет его тебе? — Я опять ничего не ответил, и Скёлль повернулся к колдуну. — Расскажи, Снорри.
— В орлиной крепости, — заунывно начал Снорри, и собачонка заскулила, — три короля сойдутся в битве. — Колдун внезапно остановился. Пустые глазницы были обращены к морю, будто его слова нас не касались, отчего его безучастный тон казался еще более жутким.
— Три короля, — напомнил ему Скёлль.
— Двое в коронах, а один без, — Снорри погладил волчий череп. — И два короля умрут.
— А я? — спросил Скёлль, но уважительно.
— Ульфхеднар устроит великую резню, — протянул колдун. — Кровь его врагов польется полноводной рекой. Вороны будут пировать, пока мертвая плоть не полезет из их клювов обратно, трупы обглодают волки, вдовы посыплют головы пеплом, а король Скёлль будет править. — Внезапно он согнулся, будто от боли. — Я видел все это, мой король.
— А Утред Беббанбургский? — Скёлль положил руку на тощее плечо Снорри и заговорил неожиданно мягко: — Что будет с ним?
Снорри неожиданно застонал, словно пророчество причинило ему боль. До сих пор колдун говорил безучастно, но вопрос Скёлля придал голосу писклявые нотки страха.
— Он король без короны, — Снорри ткнул в меня дрожащим пальцем. — Датчане и саксы объединят силы и предадут Утреда. Он падет от меча, его крепость падет, а потомки отведают дерьмо унижения. — Снорри со стоном скрючился и пробормотал: — Хватит, мой король, хватит. Прошу тебя, мой король, не нужно больше.
Собачонка лизнула Снорри в лицо, когда тот нащупал веревочный поводок.
По моей спине пробежал холод. Я слышал пророчества и раньше, некоторые даже сбывались, некоторым еще предстояло сбыться, а кое-какие оказались ложными, но понять слова колдунов всегда было непросто. Чаще всего они говорили загадками, а на уточняющие вопросы отвечали другими загадками.
