Чутье подсказывало, что воспоминания Иеремии о налете Рагнара-младшего — правда, а значит, Хибург находится чуть к югу от великой стены и не так уж далеко от места, где попал в засаду мой сын.
— Яма с серебром? — переспросил я.
Иеремия посмотрел на меня так, будто это я ненормальный, но потом понял.
— Там были свинцовые копи, господин.
— А серебро плавят из свинца, — сказал я.
— Свет приходит из тьмы, — радостно провозгласил Иеремия, — а серебро нужно раздавать беднякам, господин. — Он многозначительно посмотрел на камень из пращи, который я до сих пор держал в руке. — Это очень ценная реликвия, господин. Сам царь Давид ей владел!
Я понял, что он хочет серебра, и отсыпал ему монет — за то, что дал такие нужные сведения. Иеремия шмыгнул носом и довольно посмотрел в сторону моря.
— Прилив поднимается, господин. Может, я преклоню здесь голову на ночь?
— Ты прихватил подушку? — спросил я.
Он хитро улыбнулся.
— Она внизу, господин.
И он указал на нижнюю крепость.
Этим вечером Иеремия не смог бы вернуться домой, поскольку в высокий прилив перешеек до Линдисфарены скрывался под водой, а чокнутому епископу частенько хватало ума посещать Беббанбург, когда подступал прилив, не дающий ускакать обратно, чтобы разделить с гарнизоном ужин, всегда лучше, чем стряпня его паствы.
— И может быть, нам дадут немножко поесть? — добавил он.
— Тебе будут рады, — сказал я, и это правда, поскольку я полагал, что Иеремия сообщил, где искать Скёлля.
Однако мне это не пригодилось, по крайней мере пока, потому что на следующий день Скёлль сам к нам явился.
Он приблизился, и никто не доложил о его появлении. Это тревожило. Если бы отряд вооруженных скоттов прискакал охотиться на рабов или скотину, мы бы услышали об этом от бегущих людей. Некоторые спасались бы в тайных убежищах в лесу или на холмах, другие бежали или скакали, чтобы предупредить соседей, новость распространялась бы и дошла до Беббанбурга. Но Скёлль просто прибыл, без предупреждения. Должно быть, он вел своих воинов прямо через холмы, не останавливаясь, чтобы грабить и жечь дома. Они так гнали лошадей, что, когда появились на холме над деревней, никто не успел нас предупредить. Скёлль явился теплым весенним днем, почти сразу после рассвета, восходящее солнце сверкало на кольчугах, обнаженных клинках и шлемах всадников в серых плащах.
— Должно быть, полночи скакали, — сказал Финан.
— Даже целую, — ответил я.
Ночь была безоблачной, с полной луной.
У большого дома загудел рог, созывая гарнизон Беббанбурга на бастионы. Жители деревни бросились из домов по узкому перешейку, ведущему к беббанбургским воротам Черепа, и тащили с собой свиней, коз, собак, овец и детей. Скёлль наверняка видел их, но не отправил вниз с холма ни единого воина, чтобы помешать бегству. Я крикнул сыну, чтобы готовил отряд для защиты беглецов, если Скёлль атакует, но норвежцы стояли на высоте и просто наблюдали за нами.
— Две сотни воинов и еще пятьдесят, — мрачно отметил Финан.
— Пока что, — сказал я, поскольку, даже пока мы смотрели, к Скёллю присоединялись все новые люди. У меня в крепости меньше шестидесяти воинов. Большая часть разошлась по своим усадьбам, и, хотя они скоро узнают о появлении Скёлля и начнут собираться к югу от крепости, я не ждал их раньше полудня, в лучшем случае. Да и тогда у меня получится меньше людей, чем у Скёлля.
Но у Скёлля есть и проблемы. Думаю, он до сих пор не бывал в Беббанбурге и, хотя, без сомнения, слышал о его мощи, но не видел этой крепости во всем ее мрачном величии. Сомневаюсь, что на восточном побережье Нортумбрии Скёлль имел хоть какие-нибудь корабли, а значит, для него единственный способ атаковать — узкий перешеек, ведущий к мощным укреплениям ворот Черепа. А если он все же как-то сумеет захватить этот внешний бастион, ему придется преодолеть еще и внутренние ворота, и мощные стены.
Насколько я видел, лестниц Скёлль с собой не принес, а значит, у него нет шансов взять крепость — ведь даже его легендарные ульфхеднары не в силах преодолеть беббанбургские бастионы без каких-либо вспомогательных средств. Если, конечно, его колдуну не хватит сил нас сразить.
Возможно ли это? Я коснулся молота на шее. Я мог сражаться с людьми, но не с богами, и уж конечно, прежде чем выступать к нашей крепости, Скёлль узнал о легендарной твердыне Беббанбурга. Что же придавало ему смелости так уверенно к ней подходить?
— Господи Иисусе! — прервал мои размышления Финан. Он всматривался в дальний холм, зрение у него острее моего.
— Что там? — спросил я.
— Пленные, господин.
Теперь настал мой черед выругаться. Я разглядел четырех человек, одетых только в длинные рубахи. Руки связаны, тела перекинуты через спины вьючных лошадей, как мешки с зерном.
— Люди моего сына, — тихо произнес я.
— Скорее всего.
