— Сын Человеческий не имеет места, где преклонить голову, — загадочно произнес Иеремия и обернулся к потрясенному Свитреду. — Ты женат?
— Нет, — чопорно ответил Свитред.
— Я считаю груди жены прекраснейшей подушкой, — радостно произнес Иеремия. — Нашему Господу следовало бы жениться. Он бы лучше спал.
— Еретик, — возмутился Свитред.
— Да влезут черви в твою задницу, — сказал ему Иеремия, потом обернулся ко мне, и на минуту мне показалось, что он собирался расспросить меня о грудях Эдит, но у него на уме были совсем другие вопросы.
— Слышал ли ты про Скёлля Норвежца, господин?
Меня вопрос потряс.
— Конечно, слышал.
— Тиран и варвар, называющий себя королем, — презрительно продолжил Иеремия. Он перешел на свой родной язык, видимо, не хотел, чтобы Свитред понял наш разговор. — Он враг Господа, господин. Ты встречал его?
— Да, встречал.
— И ты жив! Слава Богу!
— Откуда ты знаешь о Скёлле?
Он ответил мне изумленным взглядом.
— Как откуда? Ведь ты говоришь со слугами, господин?
— Разумеется, говорю.
— Ну, а я — слуга Господа.
— Это он тебе рассказал?
— Ну конечно, Он! И очень подробно, — он бросил взгляд на отца Свитреда, словно хотел удостовериться, что священник не понимает его слов. — Бог приносит мне вести, господин, но случаются времена, — он понизил голос, — когда мне хочется, чтобы он меньше говорил. Я ведь на Нем не женат!
— Значит, ты услышал о Скёлле.
Я сомневался, что Иеремии нашептал о нем бог, но страшные истории о жестокости Скёлля распространялись по всей Нортумбрии и вполне могли достичь Линдисфарены.
— Язычник спустился со своей высоты, — нараспев заговорил Иеремия, — и Бог желает, чтобы ты сокрушил его. Таково послание Господа тебе, господин, чтобы ты сокрушил его! — Иеремия подтянул заляпанную грязью рясу и полез в кошель, висевший на поясе. Порывшись в нем, он извлек камень размером с грецкий орех и протянул мне. — Вот, господин, это поможет тебе в битве.
— Галька?
— Господин, — с трепетом в голосе произнес Иеремия, — это тот самый камень, которым Давид убил из пращи Голиафа!
Я взял камень, выглядевший в точности так же, как миллион других на отмели Линдисфарены. Мне было известно, что Иеремия собирает реликвии, совершенно никчемные, но для него все они настоящие и священные.
— Ты точно хочешь, чтобы я это взял? — спросил я.
— Бог велел мне отдать его тебе, господин, дабы даровать великую мощь. Сей камень — священнейший и драгоценный предмет, он даст тебе силу одолеть всех врагов. — Он перекрестился, и отец Свитред неодобрительно шикнул. — Дерьмо капает с твоего языка, — добавил Иеремия, на этот раз по-английски, свирепо взглянув на Свитреда.
Я вдруг вспомнил, что сказал Иеремия минуту назад.
— Ты упоминал какую-то высоту.
— Тот варвар поднялся наверх, — сказал он, — и должен быть низвергнут.
— Тебе известно, что Скёлль живет где-то на возвышенности? — осторожно поинтересовался я, не вполне уверенный, что Иеремия меня услышал, и тем более, не надеясь, что он скажет правду.
— Очень высоко, господин! Место его убежища касается облаков и лежит над ямой, полной серебра.
Я удивленно уставился на него.
— Ты знаешь, где это?
— Конечно, знаю! — Он вдруг заговорил совершенно здраво. — Ты помнишь ярла Хальфдана Безумного?
Я покачал головой.
— Нет, а что?
— Бедняга лишился рассудка и атаковал Дунхолм. Ярл Рагнар, конечно, убил его, а потом мы отправились на север и разорили его поместье. Это случилось еще до того, как Бог призвал меня к себе на службу. — Иеремия высморкался в край затейливо расшитой мантии, при этом отец Свитред содрогнулся. — Крепость Хальфдана Безумного — премерзкое место, господин! Ее построили римляне.
— Так где это?
— Господи, Господи, Господи, — забормотал Иеремия, видимо, призывая своего бога помочь ему вспомнить. — Ты знаешь дорогу из Йорвика на Кайр Лигвалид?
— Знаю.
— Примерно в полете ангела от Кайр Лигвалида в холмы уходит другая римская дорога. Она круто поднимается вверх, господин. Если ты последуешь той дорогой, то отыщешь форт Хальфдана. Он затерян в холмах, очень далеко и на большой высоте.
— Хибург, — произнес я.
— Он стоит высоко! — подтвердил Иеремия. — А чем выше взбираешься, тем ближе подходишь к Богу. Я подумываю о том, чтобы выстроить башню, господин.
— Далеко ли это — «в полете ангела»? — спросил я.
— Очень высокую башню, чтобы Богу стало удобнее со мной говорить, господин.
— Полет ангела, — напомнил я.
— А! Всего полдня пути, господин. — Он просиял, что-то вспомнив. — Крепость Хальфдана стоит в верховьях Тинана. Следуй вдоль русла реки, и придешь туда, где сможешь его уничтожить, но молись, господин, молись! Там стена, рвы и насыпи, но я стану умолять Господа даровать тебе победу. Господь Саваоф с тобой, ты не можешь потерпеть поражение!
— Но как ты можешь знать точно, что Хибург — форт Хальфдана? — спросил я, молясь, чтобы он не ответил, что ему так сказал бог.
— Я не уверен, — совершенно здраво заговорил Иеремия, — но все говорят, что Скёлль поселился над ямой с серебром. Где еще это может быть?
