— Как ты посмела войти сюда? — приблизившись к ней, гневно спросил Мельсимор.
— Я… я пришла проститься с Гарольдом, — в растерянности ответствовала та.
— Какая же ты гнусная тварь! — с отвращением выкрикнул он ей в лицо.
— Что??? — побледнела сэли.
— Сначала убиваешь Гарольда, потом приходишь с видом невинной овечки, чтобы проститься с ним? — задыхаясь от негодования, прошипел Мельсимор-старший. — Да, ты действительно нелюдь! Ты… ты дьявол в женском обличье!
Геноконцентрат решила не отвечать, понимая, что им и его словами движет чувство горя. Герман винил Зей-Би в гибели брата и во многом другом, чего сэли не совершала. Но что было спорить с отчаявшимся и ослеплённым яростью человеком!..
— Я не хочу больше тебя видеть, — заявил он, закончив свою филиппику. Вон из моего дома! Вон из моей жизни! Вон!!! — неистово кричал он, показывая на дверь.
Зей-Би молча направилась к выходу и сердито хлопнула за собой дверью. Мельсимор припал на колени, и обессиленный, опёрся на смертный одр брата. Слёзы заволокли его глаза. Он оплакивал не только брата-близнеца, но и свою роковую любовь. Несбыточную, невозможную любовь между человеком и геноконцентратом.
Сэли темнее тучи брела по коридору замка «Голден Сиид». Она направлялась в восточное крыло в свою комнату, где хотела провести последнюю ночь своей жизни. Решение о самоуничтожении пришло к ней внезапно. Зей-Би страшила мысль, что она стала невольной причиной рокового стечения обстоятельств, приведших к человеческим жертвам и ещё могущих привести… Она была в отчаянье…
— Зей-Би…
— Молчи!!! Это приказ!
Нейрокомпьютер умолк, Зей-Би погрузилась в печальные мысли.
«Прежде чем отключить „распределительный“ пояс надо будет подстричься, думала она о предстоящем. — Потом надо найти место, где моё тело никто и никогда не найдёт».
Самоуничтожение было нелёгкой задачей. Ведь тело геноконцентрата никогда не разлагалось, а кожа не повреждалась под воздействием внешней среды. Единственным выходом для сэли было похоронить себя заживо и, отключив «распределительный» пояс, оснащающий организм кислородом, покончить с жизнью. К такому неординарному решению Зей-Би пришла не сразу, однако по зрелом размышлении оно показалось самым приемлемым. Выполнив первую часть своего плана, то есть, обрив голову наголо и уложив свои волосы в «уменьшитель», Зей-Би направилась на кладбище замка «Голден Сиид».
Уже светало, солнце ещё не показалось за горизонтом, когда геноконцентрат, прорыв углубление в полный свой рост, окончила первый акт плана самоуничтожения. Она отложила лопату в сторону и подошла к одинокой могиле, где на плите вместо имени была только дата смерти усопшей.
— Прощай, Аделаида, — сказала Зей-Би, прикоснувшись к холодной плите. Плохой я была подругой, раз не спасла тебе жизнь. Но имя твоё я всё же верну тебе, — решила сэли выжечь имя цыганки на надгробной плите и позвала нейрокомпа.
— З-е-й Б-и-и-и!!!.. — крикнул Алекс с такой силой звука, что геноконцентрат содрогнулась.
Эхо пронеслось по всей округе и сэли показалось, что такой ор мог бы поднять и мёртвого из могилы.
— Ты что, совсем обезумел? — шепотом спросила сэли, придя в себя.
— Что ты хочешь сделать, о глупейшее создание человека? Убить себя? Ведь Марк-Сон ищет тебя…
— Он никогда меня не найдёт…
— Ошибаешься… — возразил тот. — Марк-Сон здесь, в этом времени! Вот уже час, как я вошёл в контакт с его нейрокомпьютером!
— Не надо мне сказки рассказывать, — сердито отмахнулась та.
— Но это чистая правда! Клянусь!
— Зачем же ты мне раньше не сообщил об этом? — возмутилась она.
— Затем, что ты приказала мне молчать!
Зей-Би молчала, пытаясь осмыслить услышанное сообщение.
— Так значит, он всё же здесь? Но где? Где он меня будет ждать? — в смятении стала она осыпать компа вопросами.
— Там, где и должен был быть. У твоей записи в лесу.
— Нельзя терять ни минуты! Включи персолазер!
Сэли запечатлела на надгробной плите имя цыганки, засыпала яму, приготовленную для себя же самой и побежала в лес. В ней всё бушевало от радости и счастья.
Край пурпурного светила дотронулся синего небосвода, озарив его. Геноконцентрат замедлила шаги, чтобы в последний раз полюбоваться на дивный восход солнца. Ей припомнился каждый день, каждый момент, каждый эпизод полутора лет, прожитых в этом времени. Но за собой она оставляла лишь горечь утрат, — карлика Рубенса, цыганки Аделаиды и ставшего её верным другом Гарольда Родрика Мельсимора. Зей-Би вновь зашагала, но внезапно остановилась, ей в голову пришла сумасшедшая мысль. И снова побежала…
— Куда?! Куда ты бежишь? Лес не в той стороне! — пытался нейрокомп остановить свою хозяйку.
